Иногда он забегал к своему названому брату Андрею Воронову и неизменно удивлялся тому, как за время его отсутствия вырос сынишка Андрея.
— Он растет как на дрожжах! — говорил Савелий, поднимая на руки «племяша», как он звал Воронова-младшего.
— А ты бы еще несколько месяцев не приходил, — смеялся Андрей, — тогда ты пацана и вовсе бы не узнал.
Однажды, вернувшись к себе домой на Фрунзенскую набережную после очередного посещения Вороновых, Савелий уснул на своей жесткой постели и увидел странный сон.
Ему приснилась его любимая Розочка. Поначалу Савелий даже не узнал ее. Она как будто сошла с полотна Рафаэля, ее облик напоминал известную всему миру картину «Мадонна с младенцем»: такое же темное, со шнуровкой на груди платье до пола, такая же грациозная, спокойная и умиротворенная поза, гладко зачесанные волосы, похожий взгляд…
На руках Розочка держала пухлого младенца. Он был совсем голенький, и Савелий рассмотрел, что это мальчик. Розочка склонялась к его светлой головенке, нежно касаясь губами выпуклого розового лба, а затем протягивала руку вперед и говорила сыну:
— Смотри, сынок, вон твой папа!
К сожалению Савелия, причудливый сон так же неожиданно оборвался, как и начался, и он так и не успел понять, на кого же показывала Розочка.
Проснувшись, он долго не мог прийти в себя — настолько реален был этот сон. Он твердо решил, что надо наконец-то собраться с духом и выяснить отношения с любимой до конца: если они любят друг друга, тогда почему же, черт возьми, они не могут быть всегда вместе?!
Савелий тут же набрал номер Розочки.
— Да? — услышал он такой родной и любимый голос.
— Это я, любимая, как ты?
— Хорошо…
Мгновенно и очень явственно Савелий почувствовал, что голос у Розочки стал каким-то другим: не таким звонким, что ли, менее детским. Или ему это почудилось?
— Родная, ты не болеешь, у тебя все в порядке? — с беспокойством спросил он.
— Да, милый, у нас все хорошо, — как-то странно откликнулась Розочка. — Когда ты приедешь?
— Скоро, очень скоро, дорогая! — пообещал Савелий, совершенно не обратив внимания на то, что Розочка сказала «у нас».
Его уже всерьез беспокоила интонация Розочки. Таких оттенков в ее голосе, такой печали в. нем он никогда не слышал."
"Они поговорили еще несколько минут, а затем Савелий скрепя сердце попрощался и положил трубку — весь их разговор казался ему таким абсурдным и бессмысленным, что он не нашел слов, чтобы его продолжать.
