В этой крепости надежды, герой выживает после страшных ранений и осознает, что его преступления повлекли гибель сотни людей. Он погружается в тяжелое молчание, оберегая свои мысли от болезненной правды, пока дождь не размывает последний остаток надежды на спасение.
Похоже, «Крепость надежды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мудро решив, что сейчас ему не до меня, я ретировался, провожаемый аккомпанементом рыка Нилиены, звучных шлепков и жалобных выкриков тезки:
— Нилиена! Ну что ты так разгорячилась-то? Ну запамятовал, с кем не бывает?
— Вот сейчас я тебе память-то и освежу! Ох, освежу. Куда помчался?
— Нилиена! Брось черпак! Рука у тебя тяжелая больно! Вот помру, что без меня делать будете? С голоду ведь сгинете. Я ж не для себя стараюсь!
— Дядька Корис, так куда кошлевис-то ставить? Женщины говорят, что с тех холстин еще с десяток корзин выйдет, не меньше.
— Молчи! Молчи окаянный! Кто тебя за язык тянет? А кошлевис на кухню, на кухню тащи. Ой! Всю корзину тащи. Уй! Нилиена! Больно же…
Торопливо выйдя на солнечный свет, я спорым шагом отправился к кухне, рассудив, что к Нилиене под горячую руку попадаться не стоит. Пусть сами разбираются, а я вон лучше пообедаю.
Рикар свое обещание сдержал и поднял меня засветло. Постукивая зубами от холода, я мрачно рассматривал грубо обточенную деревяшку у себя в руке — с толстой ветки лишь небрежно срезали сучки, — должную заменить собой тренировочный меч.
— Рикар. Это на меч и не похоже почти, — безнадежно попытался я отстоять свои права.
— А нам и не нужно, чтобы сильно похоже было. Рукоять есть, и ладно, — ответил здоровяк, скинув куртку и оставшись в одной рубахе.
— Так сломается после пары ударов, — возразил я.
— Не страшно. За вчерашний день я таких с десяток настругал, не меньше. А кончатся, так не беда — чего-чего, а веток у нас полно.
— Ясно, — мрачно подытожил я, перебросил деревяшку с одной ладони в другую и, прикинув, удастся ли отговорить здоровяка от этой затеи с обучением, вздохнул и смирился с неизбежным — переспорить Рикара мне удавалось редко, а уж в таких вопросах, как моя личная безопасность, и пытаться не стоило.
Рикар подхватил с земли щит, тренировочный меч и, повернувшись ко мне, изрек сухим менторским тоном:
— Приступим, господин. Слава Создателю, ваши мышцы уже развиты должным образом — ведь вас обучали владению оружием с отроческих лет. Пусть память об этом исчезла, но тело помнит все. Старый барон приказал наставникам учить вас бою с мечом и щитом — обычная практика для имперской пехоты.
