В этой крепости надежды, герой выживает после страшных ранений и осознает, что его преступления повлекли гибель сотни людей. Он погружается в тяжелое молчание, оберегая свои мысли от болезненной правды, пока дождь не размывает последний остаток надежды на спасение.
Похоже, «Крепость надежды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поднявший тревогу воин не ошибся — чтобы преодолеть стену, ниргалам не понадобились штурмовые лестницы. Растянувшись в длинную цепь и прилипнув к отвесной стене, словно гигантские летучие мыши, ниргалы поднимались наверх, цепляясь за малейшие неровности и щели. На моих глазах один из ниргалов не нашел на монолитном гранитном блоке места, чтобы зацепиться, и, не задумываясь, одним ударом кулака выбил в прочном камне выемку, затем, уцепившись за нее, продолжил движение вверх.
С такой скоростью подъема через несколько минут ниргалы окажутся на вершине стены, и начнется кровавая бойня.
Теперь понятно, почему так поспешно бежал старик. Зачем рисковать жизнью, если можно переждать опасность неподалеку, пока неуязвимые ниргалы заканчивают расправу.
Одно радует — для подъема по стене ниргалам требовались обе руки, и можно не бояться их арбалетов.
— Чего я только в жизни не навидался, но такого… — пораженно произнес здоровяк и добавил: — Прикажете возобновить стрельбу?
— Нет, — помотал я головой.
— Понял, господин, — кивнул Рикар и, поднявшись на ноги, начал раздавать приказы.
На этот раз план удался. Первые бревна с грохотом понеслись вниз и всей своей тяжестью ударили по ниргалам. Лишь четверым удалось удержаться на стене, остальным повезло меньше — беспорядочно кувыркаясь, они понеслись вниз и тяжело врезались в землю, подняв фонтаны жидкой грязи.
На стене раздался крик торжества. Воспрянувшие духом воины спешно подтаскивали следующие бревна, другие сбрасывали на удержавшихся ниргалов тяжелые валуны, и вскоре на стене не осталось ни одного из них. Ниргалы были отброшены, но не повержены.
Темные фигуры тяжело поднимались на ноги и вновь направлялись к стене. На первый взгляд, они безболезненно перенесли удары бревен и падение.
Живучие твари. Больше всего меня пугала не невероятная живучесть и упорство ниргалов, а их полное безмолвие — ни одного крика ярости или вскрика от боли. Тишина и полное презрение к смерти.
Мы молча дожидались, решатся ли ниргалы на вторую попытку, и не были разочарованы.
