В крепости Призраков царит мрачная атмосфера: зеркальные стены словно скрывают тени прошлых жертв и неизвестных покойников. Без выхода – так выглядят двери ЗАГСа, где до утра уже десять пар пришли венчаться, лишь для того, чтобы потом стать частью этого холодного лагеря мертвецов....
Он родился на излёте СССР, в обычной советской семье рабочего и учительницы. До восьмого класса вокруг ещё сохранялось подобие порядка. А потом рухнул Советский Союз. Вслед за ним обрушилась экономика, а затем – и благосостояние обычной ячейки общества, в которой несчастного Мишу угораздило родиться.
Отец запил, не просыхая. А мать едва зарабатывала на китайский ширпотреб, который невозможно было носить, и на простую еду, которая имела вкус картона и дерьма. А дальше для Михаила всё пошло по накатанной – попытки прибиться к крутой компании, подвальное помещение с матами и занятиями борьбой, обдирание одноклассников побогаче, уличный разбой, грабежи, разборки…
Двадцать четыре года по совокупности ему впаяли, уроды! А ведь ему ещё и двадцати двух не исполнилось… Ему предстояло сидеть больше, чем он прожил на этом свете.
И кто-то услышал его мольбы. Кто-то дал ему второй шанс. Автобус с заключёнными провалился в Упорядоченное.
Миша быстро нашёл свой путь. И вскоре стал Михом. Ему так хотелось реализовать свой второй шанс, что он очень-очень спешил. И каждый день заставлял себя сделать что-то, что станет основой его будущего благополучия. Мих скакал по статусам, как горный козёл, надеясь когда-нибудь потом наверстать недополученные навыки и умения…
Стать правителем целого осколка – это был апогей его устремлений.
– Слышал о твоих затруднениях, бро! – человек, подсевший за столик, показался Миху не тем, с кем ему хотелось бы сейчас общаться.
На торчков Мих в своё время насмотрелся. И этот ничем от них не отличался. Во всяком случае, на первый взгляд.
– Свалил, дуремар! – посоветовал торчку Мих.
А тот в ответ лишь покачал головой, и рыцарь вдруг понял, что не может дышать. Это было так странно и невероятно, что он даже забыл попытаться закричать…
– Слушай сюда, рыцарь, ля! – сказал торчок голосом, не терпящим возражений.
