В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Груша, отчетливо увидела, как лицо князя смертельно побледнело, а глаза засверкали угрожающим темным пламенем.
— Ты опять?! — возмутился Константин и уже зло процедил: — Хватит все время повторять мне об этом!
— Вы мне противны, — процедила она непокорно и попятилась от него.
В следующий миг Урусов оскалился, словно зверь, и со всего размаху дал ей пощечину. От силы удара Груша рухнула на пол, на колени.
— Ты пожалеешь об этом! — прохрипел над ней Константин и стремительно выбежал из спальни.
Уже через четверть часа в комнату вошел Федор, первый приказчик, который теперь занимал место Елагина, и удрученно произнес:
— Простите меня, Аграфена Сергеевна.
— Куда? — вымолвила Груша, вперив несчастный взор в молодого человека, который как-то с болью и состраданием смотрел на нее в упор.
— Константин Николаевич приказал отвести вас на конюшню, — произнес он тихо, опуская глаза на свои руки.
— Я готова, — кивнула обреченно Груша, поняв, что Федор получил приказ выпороть ее.
Она послушно пошла за ним.
Слух о том, что будут наказывать бывшую любовницу князя, распространился по усадьбе с невероятной быстротой. Все побросали работу и немедля направились посмотреть на это зрелище.
Груша, молча, с высоко поднятой головой, прошла мимо набежавшей толпы дворовых и позволила Федору привязать себя к столбу, который находился рядом с конюшней.
Константин стоял тут же и пустым взглядом смотрел, как Федор привязывает девушку веревками за руки, подняв их вверх.
— Начинай! — прохрипел Урусов и зло посмотрел на Федора, который все суетился возле Груши, пытаясь как можно дальше оттянуть порку.
— Ваша светлость, — начал Федор, снова пытаясь урезонить князя. — Зачем же так-то…
— Заткнись, мальчишка! — процедил Константин и добавил: — Еще одно слово — и завтра же отправишься на рудники в Сибирь.
— Я не могу, — вдруг выпалил Федор нервно и кинул кнут на землю. — Хоть самого засеките насмерть, не стану я ее… — он замялся, сцепив на груди руки.
