В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Князь человек пятнадцать вооружил ружьями и охрану у дворца выставил, на тот случай, если вы приедете.
— И что ж вы так печетесь-то обо мне? — спросил ехидно Андрей.
— Дак вы к нам всегда по-божески относились, просто так не обижали, — сказал, тяжело вздохнув, Иван. — До вас-то управляющий у нас больно лютой был, каждый день на конюшне секли кого-нибудь. Что ж, мы не помним добро ваше?
— А Татьяна Николаевна за Грушу не вступилась? — спросил вдруг Андрей.
— Дак нету ее. Как вы уехали, так князь ее из поместья выгнал, — объяснил Иван.
— И где же княжна сейчас? — спросил Андрей."
"— Не знаем, — пожал плечами Иван. — Наверное, в Москву подалась.
Елагин с нетерпением мерил шагами огромную гостиную и то и дело бросал озабоченный взгляд на дверь, которая никак не отворялась. Прошло уже два дня, как он узнал, что Груша была наказана и едва не умерла. С того времени Андрей не находил себе места и только постоянно мучительно думал о том, как вызволить обожаемую девушку из проклятого имения.
Наконец белая тяжелая дверь отворилась, и в гостиную вплыла княжна Татьяна Николаевна. Увидев Елагина, она призывно улыбнулась и подошла к нему, протягивая для поцелуя руку. Андрей, одетый в черный сюртук и темно-серые брюки, показался Татьяне невозможно привлекательным и загадочным. Елагин едва коснулся губами белой ручки княжны и тут же выпрямился, напряженно глядя в ее глаза, подбирая слова для разговора.
— Андрей Прохорович, вы решили навестить меня? — проворковала княжна и томно закатила глаза.
Андрей нехотя опустился в предложенное кресло и произнес:
— Мне надо поговорить с вами, Татьяна Николаевна.
— Мы так давно не виделись, — продолжила княжна, не обращая внимания на слова Елагина. — Вы пообедаете вместе со мной?
— Татьяна Николаевна, прошу, выслушайте меня, — начал вновь Елагин и вперился напряженным взглядом в лицо княжны.
— Я слушаю, слушаю, что вы так волнуетесь, Андрей Прохорович, — ласково пропела та. — Может, вина выпьете? — Она позвонила в колокольчик, и тут же появился лакей.
Елагин уже весь на иголках не знал, как сказать о Груше. Едва за лакеем закрылась дверь, Андрей вновь начал:
— Я хотел поговорить с вами о Груше.
— О чем? — недовольно сморщила носик Татьяна, и приятное выражение вмиг исчезло с ее лица.
— О Груше. Ваш брат мучает ее. На той неделе приказал высечь кнутом. Я опасаюсь за ее жизнь. Вы должны помочь мне выкрасть ее.
