В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Урусов заметив, что Груша ушла, вмиг осадил жеребца и тоскливо посмотрел на белёный сарай, за которым пару минут назад скрылась девушка.
— Ты это что еще удумала? Нехорошо это, с барином блудить! — произнесла важно Агафья.
— Все тебе не так, грех да грех, — огрызнулась Проша, недовольно глядя на Агафью. — А может, я тоже барской жизни хочу, как наша Грушка.
На крыльцо выглянула Дуня.
— Прошка! Пол еще не метён, а ты тут лясы точишь! — пожурила она.
— Да иду уже! — огрызнулась та и, бросив последний оценивающий взгляд на князя, поплелась в дом.
Свернув на узкую тропинку, ведущую к сараю, Груша наткнулась на дворника.
— Илья Миронович, вы Андрея Прохоровича не видели? — обратилась она к нему.
— На конюшне вроде был, — ответил Илья, продолжая собирать прошлогоднюю листву.
— Спасибо.
— Сегодня одна из кобыл начала жеребиться, — добавил ей вслед дворник.
Более недели Груша не видела Андрея, с того самого вечера, как он поцеловал ее в темном саду. Воспоминания о том сладостном поцелуе постоянно преследовали девушку, и она жаждала вновь повстречаться с Елагиным наедине.
Пройдя на конный двор, Груша обогнула манеж, на котором Иван выезжал поджарого вороного жеребца, и подошла к одноэтажному белёному зданию. Она вошла в темную конюшню и немного постояла у входа, чтобы глаза привыкли к темноте.
— Андрей Прохорович?! — прозвала Груша молодого человека. Но ей никто не ответил.
Девушка прошла внутрь. Продвигаясь по проходу, устланному сеном, она заглядывала в стойла, где находились лошади, надеясь увидеть Андрея.
