Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Митаюки-нэ почему-то была твердо уверена – выкрикнут.
Глава 10
Весна 1584 г. П-ов Ямал
Остаемся!Пройдя по жердяным мосткам, переброшенным от берега через две лодки и до самого струга, Василий Яросеев скинул с плеча бивень товлынга на борт, махину его тут же подхватили Семенко и Михайло, оттянули дальше к центру, повернули вдоль скамеек.
– Полтораста! – махнул рукой Ганс Штраубе. – Все, загрузили!
Казаки накрыли драгоценный груз ветхими кожами, собранными по брошенным стойбищам менквов, накрепко увязали края, крепя ремни за держащие борта петли соснового корня.
– Круг собрался? – громко спросил Иван Егоров. – Все здесь, жалиться опосля на невнимание никто не станет?
– Сказывай, атаман! Мы не в лесу, потеряться негде! Здесь мы все! – наперебой отозвались казаки, а Кондрат Чугреев добавил: – Даже лишние имеются.
Кормчий явно намекал на стоящую рядом с Матвеем знахарку, однако слова его не вызвали ничего, кроме смеха. Впрочем, другие женщины тоже были на пирушке, и гнать их прочь никто не собирался. Сидят и сидят – кому какое дело? Права голоса у баб нет, это верно. Но коли молча со всеми рядом сидеть – так подобного запрета в обычаях не имелось.
– Коли так, други, слушайте отчет мой! – закинул руки за спину воевода.
Недовольный гул среди казаков означал, что в отношении купцов никаких добрых чувств они не испытывают.
– Вот только других покупателей у нас нет, казаки, да и клятвой крестоцеловальной мы со Строгановыми связаны, – поспешил продолжить атаман.
«Обманут Строгановы, как пить дать обманут!» – означала очередная волна гула, прокатившегося по рядам воинов.
