Его родители очень привечали, а девица отказала наотрез. Теперь новая баронесса Ристль проживала далеко от столицы, в поместье супруга, и слала жалостливые письма матушке с просьбой помочь вернуться в столичный свет.
Было ещё несколько скандалов, поменьше, поэтому постепенно история с герцогиней Отеро отошла в тень и вспоминали о ней крайне редко…
В свете, но не во дворце.
Леди Теллис старательно не давала королеве забыть об оскорблении, нанесённом ей лично и всей её семье, родом Отеро в целом и герцогиней в частности.
Её величество была в ярости, когда план не удался. Мерзкая крестьянка вышла практически сухой из той грязной жижи, которой её старательно поливали. Но у королевы теперь были и другие интересы. Ей пришлось заставить медикусов сообщить королю, что, ради сохранения наследника, её величеству запрещены любые волнения.
Не то, что бы у королевы были реальные проблемы со здоровьем, но в последнее время король Бернгард, под руководством своего первого советника, совсем отбился от рук. Он не заходил к её величеству поинтересоваться здоровьем, не желал выслушивать рыдания супруги о несчастной доле — скука одолевала королеву даже посреди бального зала, рукоделие не радовало, романы попадались исключительно скучные… Короче, причин для жалоб и слёз у её величества было предостаточно. Но супруг никак не желал поддержать страдалицу и сбегал от её слёз и претензий, предпочитая заседания Совета или беседы с первым советником.
Его величество знать не знал — после его бегства, слёзы моментально высыхали и бедные горничные старались не привлечь к себе хоть какого-то внимания разгневанной королевы.
Медикусы же, преданные её величеству (а других она к себе и не допускала), сообщив — малейшие волнения её величества несут угрозу нерождённому принцу, заставили его величество более терпеливо сносить поток претензий и требований супруги.
Придворные хватались за головы, лорды и многие леди, получив приглашение на очередной приём во дворце, старались найти благовидные предлоги для отказа. Королева всё больше входила во вкус своей власти над супругом и мстила жестоко каждому, кто хоть как-то её задел. Его величество скрипел зубами, видя, как супруга всё больше и больше вызывает недовольство аристократии, но был вынужден терпеть сам и выполнял прихоти её величества.
Дни шли за днями. Вот и весна уже наступила. Моё обучение продвигалось. Изучала книги по списку, оставленному уехавшими учителями, и, по совету леди Мальвины, занялась изучением родословных. Она сказала, будет нелишним знать, кто кому приходится кем, и чем славна или опозорена та или иная знатная семья. Тут уж я согласилась. В деревне — все про всех всё знают. И сразу знаешь — этот ответственный, честный, а с этим ухо востро держи.