Та же смерть, только в огне, а не от клыков и когтей…
Кстати! Быстро отложила на всякий случай несколько удобных веток, которые можно быстро разжечь. Поворошила угли, выгребла лишнюю золу. Огонь сейчас наше спасение.
Патрик молча пристроился рядом, временами косясь на сестрёнку.
— Ждать. Ждать и, в случае нападения, отбиваться. Огня боится вся дикая живность, сам же сказал, — обняла мальчика за худенькие плечики. — Всё будет хорошо.
Постаралась вложить в голос побольше уверенности, какую не испытывала сама.
Дальше время тянулось ужасно медленно и нудно. Пока тучи разошлись можно было, хоть приблизительно, прикинуть, сколько времени. Теперь небо опять затянуло. Поначалу обрадовались — дождь для нас это вода. Но зверям дождь определённо помехой не стал. Кольцо сжалось и почти приблизилось к избушке. Временами казалось, до нас долетает зловонное дыхание тварей.
Патрику я нашла дело — он был ответственным за воду. Я же обкрутила концы поленьев испачканными Вирелейной тряпками и разложила эти факелы вокруг печи.
Проснулась и начала хныкать Вирелейна. Наверняка проголодалась!
Пока Патрик возился, пристраивая котелок под капающей водой так, чтобы тот не перевернулся, бросилась к лежаку и попыталась засунуть соску, выпавшую из крошечной ручки, в рот малышки. Она принялась, было, сосать, но через минуту выплюнула тряпицу снова начав хныкать.
За стенами это, пусть и тихое хныканье, услышали! Раздался вой… Совсем близко!
— Патрик, давай сюда, надо её успокоить!
Мальчишка, наконец, управился с котелком и подскочил, приняв сестрёнку в руки.
Я бросилась к лежанке, на углу которой теперь лежала жалкая кучка сухарей. Может быть, если дать малышке другой сухарь она помолчит? Страшно, если вся эта стая набросится на избушку — выдержат ли старые стены…
Но новая соска Вирелейну тоже не устроила и она, несмотря на то, что Патрик пытался отвлечь, размахивая рукой перед личиком, пытался укачивать, разревелась во весь голос!
Быстро проверив, сухие ли тряпки, растерянно уставилась на мальца. И что делать?
— Может размочить сухари и дать ей?
— Сейчас, — я кивнула.