Он пристально смотрел глаза в глаза и молчал, ожидая ответа. Сдалась.
— Сейчас Галита придёт… — договаривать не стала, не глупый, сам должен понять.
— Я всегда в такую рань встаю.
— Потрясающе! Так вот, вашей камеристке придётся привыкнуть, если я в доме, вы встаёте поздно!
— Потому, — передразнил герцог. — Позже поймёте, — он ехидно усмехнулся. — Впрочем, думается мне ваша камеристка сама всё поймёт…
Договорить не успел. Дверь приоткрылась и Галита показалась на пороге.
Она глянула на раздёрнутые шторы, укоризненно глянула в сторону кровати… Увидела герцога, ойкнула, неловко попыталась сделать книксен… Ойкнула ещё раз и её вынесло из спальни…
Я пристыжено спряталась под одеяло, натянув его на голову.
"Позорище!" — пронеслось в голове.
А его светлость… Его светлость расхохотался!
Нет, он заржал, как конь!
Повернулся и перетащил меня на себя так, что я тоже начала содрогаться от этого хохота! Минута, две, пока пыталась выпутаться из крепко сжимавших рук… А затем тоже стало смешно,
Уткнулась в широкое плечо и залилась смехом!
Отсмеявшись, его светлость запустил пальцы мне в волосы, ласково поворошил их и приподнял мою голову, давая возможность заглянуть в смеющиеся глаза.
— Анна, мы вчера договорились — всему, что касается отношений между нами, учить вас буду только я. И вот первый урок — ночевать мы с вами будем, чаще всего, в одной постели. Я так хочу и вы к этому привыкнете.
— Но это же неприлично!
— А кого это касается? Если слухи выйдут за пределы дома…
— Обязательно выйдут, — буркнула я.
— Поговорят и перестанут. Разве что позавидуют!
— В первую очередь мне, а насчет вас… Сейчас проверим, — он таинственно улыбнулся и вдруг одним движением перевернулся, подмяв меня.
Тело окатило жаром от воспоминаний о ночных играх. Щёки опять опалило огнём, но сопротивляться… Не собираюсь! Он мой муж! И, слава богам, отказываться от меня не хочет!
Поднялись действительно поздно.
Супруг удалился в свои покои через дверь в стене. Я позвонила Галите.
Камеристка возникла в дверях с такой скоростью, что я заподозрила — она всё утро просидела в гостиной моих покоев, дожидаясь, когда его светлость удалится…
Это что, она всё слышала?!
Покраснев в очередной раз, с трудом подняла глаза на Галиту. Та уже вынесла утреннее платье и раскладывала на туалетном столике всё, необходимое для моей причёски. Глаза камеристки сияли, да и вся она выглядела кошкой, налопавшейся сливок.
— Галита, — с лёгкой угрозой проговорила я, — надеюсь, ты никому?
— Разумеется, миледи, — она глянула на меня, приняв ещё более довольный вид. — Я — могила! Вот только…
Задала вопрос машинально, раздумывая каким образом добраться до сорочки или пеньюара, лежавших рядом с креслом.