Развернулась к двери…
И в этот миг везение закончилось!
— Это что же здесь творится, скажите на милость?!
В дверях стояла высоченная широкая женщина в тёмном платье с белым передником. Стояла, уперев руки в бока и определённо не собираясь меня выпускать.
Обречённо вздохнув, положила краюху на стол.
Женщина взмахом руки зажгла свет под потолком и уставилась на меня, как на привидение!
Почувствовав, как загорелись от стыда уши, я опустила глаза. Стыыднооо…
Женщина прошла в кухню и присела рядом со мной на табурет. Посмотрела на меня, на краюху…
— Да что ж это делается-то, люди добрые! — всплеснула руками, хлопнув себя по коленкам. — Дитё голодное совсем!
— Извините, — выдавила, ощущая, что загорается огнём даже шея. — Я пойду…
— Да куда ж ты, милая, пойдёшь-то! Тебя ж сквозняком унесёт! Это ж для меня позор — герцогиня совсем отощала!
Посмотрела на дородную кухарку, на свою почти прозрачную руку с пальцами, на которых видна каждая жилочка и чуть не заплакала от жалости к самой себе.
Кухарка подхватилась, придвинула к столу деревянный простой стул и усадила меня. Сверкнул нож, та самая краюха оказалась на тарелке уже порезанная на куски, рядом с вольготно расположившимися толстыми ломтями ноздреватого сыра… Живот взвыл…
Кухарка метнулась к котлу и на стол опустилась глубокая миска с исходившим паром мясным рагу.
— Ешь, деточка! Ешь. Ишь, довели учителя эти! Я тебя видела, когда вы приехали, худенькая была, но сейчас уж совсем довели! Нельзя же так-то!
Быстро работая ложкой (совсем по-деревенски), попыталась оправдать учителей:
— Леди должна есть совсем капельку…
— Да кто ж такое придумал-то?! Это в гостях леди ест как птичка! А дома наворачивают ещё как! Твоя, вон, компаньонка, за вечер полную корзинку печенья съедает! А от тебя всё обратно приносят. Я уж думала не вкусно…
— Что вы, ощень фкусно! — с набитым ртом воскликнула я. — Вы почти фсё ощень фкусно готовите.
— А не вкусно-то что?
— А морские гады всякие, — смущённо потупилась, окинув взглядом пустую миску.
Стало стыдно — навернула как дома. И куда делись манеры?
— Ох, гады эти и мне не по вкусу. Да говорят, господа их очень уважают, с удовольствием едят. И дорогущие же они! К нам по приказу его светлости прямо с моря привозят.
Вспомнила шевелящиеся комочки на створках раковин и передёрнулась.
Кухарка показала кувшин в руках. Я кивнула, чувствуя — от наступившей давно забытой сытости слипаются глаза.
— На вот, пей, — передо мной опустился полный стакан, — и спать отправляйся. Ты вот что, если хочешь, буду с внучкой тебе присылать поесть. В комнатах у себя выдели шкафик какой, и она будет приносить потихоньку, чтобы учителя твои не видели.