А теперь, если вы…
— А ваша фамилия, сэр?
Разговаривая с полицейским, Стивенс успел разобрать несколько имен на табличке у домофона.
— Лейдло, — сказал он, — Джим Лейдло.
Полицейский сверился со списком, который держал в руке:
— Все в порядке, сэр. Извините за беспокойство.
— А что произошло?
— Скоро узнаете, сэр. Всего хорошего.
Сердце у Стивенса замерло: а вдруг дверь в подъезд заперта и тогда все его хитрости пойдут насмарку?! Он наудачу толкнул массивную дверь и почувствовал, как она подалась. Они ее не заперли.
В тот день святой Стивен, его заступник, к нему благоволил.
В вестибюле он отделался от булочек и придумал новый тактический ход. Он поднялся на второй этаж к квартире Ребуса, стараясь не вдыхать смрадный кошачий запах. У Ребусовой двери он остановился перевести дух. Странно он себя чувствовал: сквозь навалившуюся усталость пробивалось ликующее возбуждение. Такого он не испытывал ни разу за все долгие годы работы. Ему нравилось это чувство. Пожалуй, сегодня ему может сойти с рук все что угодно.
Он безжалостно нажал на кнопку звонка.
Пару минут спустя дверь, зевая, открыл заспанный, опухший Майкл Ребус. Наконец-то они столкнулись лицом к лицу. Стивенс помахал перед Майклом удостоверением. В удостоверении значилось, что Джеймс Стивенс является членом Эдинбургского бильярдного клуба.
— Инспектор сыскной полиции Стивенс, сэр. Простите, что поднял вас с постели. — Он убрал удостоверение. — Ваш брат сказал нам, что вы, вероятно, еще спите, но я все-таки решил подняться. Можно войти? Всего несколько вопросов, сэр.
Я не отниму у вас много времени.
Двое полицейских, у которых, несмотря на тот факт, что лето уже началось, в теплых носках окоченели ноги, приплясывали на месте в надежде чуть-чуть согреться. Разговор шел только о похищении да о том, что убит сын старшего инспектора. Позади них открылась дверь подъезда.
— Вы, ребята, еще здесь? Жена сказала мне, что ночью у входа стоят бобби, но я ей не поверил. Что случилось?
Это был старик — в домашних тапочках, но в теплом зимнем пальто.
Он успел побрить только одну щеку и где-то потерял или забыл нижнюю вставную челюсть. Бочком выбираясь из подъезда, он нахлобучивал на свою лысину шапку.
— Вам не о чем беспокоиться, сэр. Скоро вам все объяснят, я уверен.
— Ага, тогда ладно. Я просто вышел за газетой и за молоком. Вообще-то на завтрак мы едим гренки, но какой-то тип забыл в подъезде больше дюжины свежих булочек. Ну а ежели их никто не хватится, в моем доме им будут рады.
