В конце концов, опять наступило воскресенье, а он уже не одну неделю обещал себе попытаться снова — найти наконец такую церковь, где никто не помешает ему беседовать с Создателем.
Он терпеть не мог конгрегационалистов. Ему были ненавистны улыбки и ужимки шотландских протестантов в праздничных нарядах, которые приходят в церковь пообщаться с соседями, а не с Богом. Он пробовал ходить в семь эдинбургских церквей различных конфессий, и ни одна не пришлась ему по душе. Пробовал по воскресеньям два часа сидеть дома, читать Библию и молиться, но и из этого ничего хорошего почему-то не вышло.
Он попал в безвыходное положение: верующий, отлученный от своей церкви. Довольствуется ли Бог искренней верой человека, не выполняющего обрядов? Возможно, но ею не довольствуется он, Джон Ребус. Его вера, похоже, круто замешена на чувстве вины и сознании собственного лицемерия. Лишь публичное покаяние притупляет тягостное чувство вины за грехи его перед Богом.
— Готова моя ванна, Джон?
Джилл стояла перед ним, не стесняясь своей наготы.
Она не стала приглаживать волосы, а очки оставила в спальне. Джон Ребус почувствовал, что душа его подвергается опасности. Да пропади оно все пропадом, подумал он, обхватывая ее бедра. Чувство вины может и подождать.
Потом ему пришлось вытирать пол в ванной — в очередной раз был опытным путем доказан Архимедов закон вытеснения воды. Вода разливалась в ванне, точно кисельные реки с молочными берегами, и Ребус едва не утонул.
И все же он почувствовал себя лучше.
— Господи, я просто несчастный грешник, — прошептал он, когда Джилл одевалась. Открывая дверь квартиры, она выглядела строгой и собранной, как если бы заходила к нему с двадцатиминутным официальным визитом.
— Может, условимся о встрече? — спросил он.
— Можно, конечно, — ответила она, роясь в своей сумочке. Ребусу стало интересно, почему женщины всегда это делают — особенно в фильмах и детективных романах — после того, как переспят с мужчиной. Неужели подозревают своих партнеров в воровстве?
— Но, пока идет это расследование, — продолжала она, — не стоит давать твердых обещаний.
Давай просто постараемся не терять друг друга, идет?
— Идет.
Он надеялся, что она услышала в его голосе нотку смятения, разочарования маленького мальчика, которому отказано в просьбе.
На прощание они вежливо поцеловались сухими губами, и она ушла. Запах ее, однако, остался, и Ребус с удовольствием вдыхал его, готовясь к предстоящему дню.
