В качестве напоминания приводились истории о церковном старосте Броди (вдохновившем, как известно, Стивенсона на создание знаменитой повести о докторе Джекиле и мистере Хайде), о Берке и Хэре, да и обо всем остальном, что удалось раскопать журналистам, вплоть до призраков, обитавших в подозрительно большом количестве городских домов георгианской эпохи."
"Эти истории не давали иссякнуть воображению библиотекарей во время затянувшегося затишья. Они условились покупать разные газеты, чтобы черпать как можно больше сведений, но были разочарованы тем, как часто материалы разных изданий совпадали: складывалось впечатление, что журналисты обмениваются информацией.
А так хотелось узнать что-нибудь новенькое!
Некоторые дети, однако, по-прежнему ходили в библиотеку. Почти всех сопровождали мать, отец или няня, но несколько детей приходили в одиночку. Это свидетельство безрассудной храбрости иных родителей и их отпрысков еще больше тревожило малодушных библиотекарей, которые приводили детей в смятение расспросами о том, где их мамы и папы.
Саманта редко заходила в детский отдел, предпочитая книжки для взрослых, но в тот день зашла, решив улизнуть от матери. Когда она сосредоточенно изучала какую-то чепуху для самых маленьких, к ней подошел библиотекарь.
— Ты здесь одна, милая? — спросил он.
Саманта его узнала. Он работал в этом отделе столько лет, сколько она себя помнила.
— Моя мама наверху, — ответила она.
— Рад слышать. Мой тебе совет: не отходи от нее далеко.
Саманта кивнула, внутренне вскипев от злости.
Всего пятью минутами ранее подобную нотацию ей читала мать. Она уже не ребенок, но, похоже, никто не желает этого признавать. Когда библиотекарь отошел, чтобы поговорить с другой девочкой, Саманта взяла нужную книжку и отдала свой читательский билет старой библиотекарше с крашеными волосами, которую звали миссис Слокум. Она торопилась обратно в читальный зал, где ее мать была занята поисками критической монографии о Джордж Элиот. Джордж Элиот, по словам матери, была женщиной, которая писала книжки, проникнутые потрясающим реализмом и глубоким психологизмом, еще в те времена, когда на звание великих реалистов и психологов могли претендовать только мужчины, а женщины считались способными всего лишь на работу по дому.
Вот почему, для того чтобы издавать свои книжки, она вынуждена была взять себе мужское имя «Джордж».
Саманта отправилась в детский отдел, не желая больше выслушивать мамины назидательные речи.
