Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Я не о глупостях сейчас говорила, а вообще… Обо всем! Знаешь, в замкнутом пространстве, как правило, люди с ума сходят, – выдвигает с конкретной такой уверенностью. – Кто знает, что с нами станет?
– Да что с нами станет? Стой. Молчи. Это риторика, если что. Кончай эти депрессивные мысли гнать. Не развивай. Опять не туда двинула. И если ты еще не в курсе, дорогая моя «сеструля», я о тебе и так никогда не треплюсь. Дополнительные предупреждения без надобности.
– Спасибо.
– Что-то ты зачастила с благодарочками. Я прям с ног до головы в лучах твоей доброты…
– Яр!
– Только говоришь так, словно нам здесь месяц сидеть.
– А ты сам как думаешь? – явно надеется, что опровергну ее гнетущие опасения.
И я, Ярослав-Божище-Градский, конечно же, это делаю.
– Пф-ф, еще максимум день. Ладно, ставлю на тридцать шесть часов. А ты? – подбиваю на спор.
– Двадцать четыре! Хочу быстро.
– На что играем?
– На три похода в кино!
– Скучно, – ожесточенно кривлюсь. – Дай что-то кровное, святоша. Что-нибудь, чего жалко.
– Варианты?
– Я заберу твою невинность.
– Ты совсем без тормоза?
Ржу, когда она лупит меня по груди и бодрячком отступает. Расшевелил, наконец-то.
– Дай закончить. Я равноценную сделку предлагаю. Ты выставляешь свою невинность, я – свою. Фигурально. Победитель придумает для второго нечто, чего тот еще не пробовал. Это никак не связано с сексом, – вообще никак, ага. – Какие у тебя грязные мысли, ух.
– Ты такой балбес, Ярик! Нет слов!
– Итак, ставки тридцать шесть на двадцать четыре.
– Оно уже двадцать минут идет. Осталось двадцать три часа и сорок минут до моего выигрыша.
Чудно! Узнаю этот азарт.
– Умеешь ты, святоша, разгонять кровь, – машинально смотрю на ее губы и хищно облизываюсь.
Да, я тот еще маньяк. На Титову заточен. Что поделать, у каждого своя карма. Она – моя.
Глава 8
Мария
Впервые наш спор заканчивается ничьей. Обычно Ярик делает все возможное, чтобы выиграть. И сейчас я бы радовалась его победе, даже если бы сжульничал.
– Буууу! Аррр!!!
– ААААА!!! – визжу, отпрыгивая от Градского, выскочившего из-за угла.
Он, продолжая играть роль какого-то неандертальца, обхватывает меня руками и отрывает от пола. Пытаясь «сожрать», с дикими утробными звуками кусает и слюнявит мне шею.
– Аааа! Ярик, блин! Животное!
– Да и ты не божий дар!
Отлепившись от моей шеи, ржет как ненормальный.
