Автор
Детская дружба и взаимные провокации превращаются в нечто большее, когда двое оказываются запертыми вместе. Между ними всегда было напряжение, скрытое под маской раздражения. Теперь, оставшись наедине, они не могут больше скрывать истину о своих чувствах. История о том, как близость рождает...
Раздел Chitat.online для книги «Кричи громче» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Детская дружба и взаимные провокации превращаются в нечто большее, когда двое оказываются запертыми вместе. Между ними всегда было напряжение, скрытое под маской раздражения. Теперь, оставшись наедине, они не могут больше скрывать истину о своих чувствах. История о том, как близость рождает...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Детская дружба и взаимные провокации превращаются в нечто большее, когда двое оказываются запертыми вместе. Между ними всегда было напряжение, скрытое под маской раздражения. Теперь, оставшись наедине, они не могут больше скрывать истину о своих чувствах. История о том, как близость рождает...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Не знаю… Ярик… Я кричать буду… Буду кричать…
– Громче кричи. Слышишь, святоша? Кричи громче… – агрессивным частоколом советую, прежде чем дернуть ее за бедра ближе к себе.
Ладонь легким касанием по ее спине идет и жестко сжимается на затылке. Вскрикивает Титова один раз: тоненько и коротко. Запечатываю. Губ ее касаюсь и всем телом вздрагиваю. Выстанываю, бл*дь, гудящее возбуждение ей в рот. Внизу живота такой котел разгорается, странно, что не кончаю.
Готов ко всему? Нет.
Вкус Машкин слизываю. Влажный, горячий и сладкий в себя вбираю. У самого слюноотделение повышается. Пропитанный дурью и голодом, действую в собственном ненормальном ритме. Никого никогда так не целовал. Сожрать ее готов. Кусаю. Кусаю… Зализываю. Языком по всему рту гуляю. Маруся воздух рывками заглатывает, покрикивает, постанывает и принимает эти звериные ласки.
– Ярик… Пусти, животное… Пусти… Ярик… Закричу…
– Кричи, святоша…
– Закричу… Заору… – дробным шепотом, прямо в губы.
– Жду…
Снова ее мягкие пухлые губы сминаю. Отвечает, подаваясь еще ближе. Тянет мою губу, всасывает и, застонав, отталкивает.
– Ярик…
Разлагает повисшую тишину низким надсадным криком. Слушаю этот звук, часто дыша ей в лицо.
– И все? Громче давай! Давай!
Подталкивая меня к себе руками, зарывается пальцами в отросшие на макушке волосы. Жадно целует. Кусается, зараза. И снова целует… Стонет протяжно. И только после этого, теряя дыхание, повышает децибелы. Орет так, что в ушах закладывает.
Башню окончательно сносит. Веду рукой по ее боку, собираю мурашки. Медленно и неумолимо выше поднимаюсь. Машкин крик к тому времени обрывается. Теряя смелость, дышит громко и хрипло, пока ладонью к ее груди подбираюсь. Сжимаю у основания. Прикрывая глаза, зубы стискиваю и полностью накрываю.
– Ах… Черт… Яр…
Будто чумной, несдержанно мну ладонью упругую плоть. Большим пальцем острый сосок задеваю. Из стороны в сторону. Обратно. Святоша вскрикивает и, словно в безумной горячке, трясется всем телом.
– Что ты… делаешь? Пусти, придурок… Ах, трогай меня… Трогай, Яр…
Господи, меня на куски разрывает…
Тросы оборваны. Никаких внятных мыслей, запретов и стоп-кранов не осталось. Трахать ее буду. Буду, вашу мать!
– Ноги шире раздвинь… – хриплю ей на ухо."
"Она подается… И именно в этот момент происходит то, что ни разу не случалось за прошедшие две недели. Включается свет. Первыми лучами ослепляет. Мы растерянно моргаем и смотрим друг на друга, как одичавшие урки. Я опускаю взгляд с Машкиного перепуганного лица вниз. Не могу не опустить… Внутри все искрящимися узлами скручивает, когда вижу ее сиськи и свои руки под ними. Кожа святоши на несколько тонов светлее моей. Практически белая на контрасте с моими смуглыми ладонями. Кроме того, она гладкая и нежная.
