В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
И сейчас я преподнесу вам урок широкого мышления. Так вот. Все это половодье желающих помочь Германии началось вскоре после того, как в лагере появились два новых инструктора. Этот перебежчик и тот офицер, которого он привел с собой.
— Пожалуй, что так, — неопределенно ответил майор.
— Именно так и есть! — отчеканил полковник. — Я размышлял на эту тему… Как только они появились в лагере, так и возник поток желающих послужить великой Германии. Что вы на это скажете?
— Ну, так это же хорошо, — ответил майор. — Просто они оказались способными агитаторами.
— Вот как — способнее! — Полковник энергично махнул рукой. — И в чем же заключаются их способности?
— Они предложили новый метод агитации заключенных, — сказал майор.
— И в чем же он заключается?
— В индивидуальных беседах с каждым заключенным, — пояснил майор. — Или, иными словами, в особенностях русской души. — Губы майора тронула холодная усмешка. — Слов, обращенных сразу ко всем, она не воспринимает.
— И вы им позволили индивидуально беседовать с каждым заключенным? — Полковник внимательно глянул на майора.
— Разумеется, — ответил майор и добавил: — Не вижу в этом ничего плохого. В конце концов, главное — это результат. А он налицо.
— Вы не видите в этом ничего плохого? — сощурился полковник. — А вот я, представьте себе, вижу! Усматриваю! Индивидуальные беседы! Вы представляете, о чем эти двое могли беседовать с заключенными с глазу на глаз?
— И о чем же? — спросил майор.
— О чем угодно! — отчеканил полковник Вайскопф.
"— Я не понимаю. — Майор уставился на полковника своим безжизненным взглядом. — О чем таком они могли беседовать? В чем опасность таких бесед? Я вижу другое — результаты. А больше ничего.
— А если эти результаты — всего лишь видимость? — спросил полковник.
— То есть? — не понял майор.
— Прикрытие, — пояснил полковник. — Ширма, за которой кроется совсем другое.
— И что же именно может скрываться за этой ширмой? — Майор вновь усмехнулся своей холодной усмешкой.
— Все что угодно! — ответил полковник. — Скажем, подготовка к лагерному восстанию!
— Вот как! — удивился майор. Впрочем, скептицизма в этих словах было больше, чем удивления. — По-моему, господин полковник, вы преувеличиваете опасность. Просто они стараются сохранить себе жизни. Вот и все.
— О ком вы говорите? — не понял полковник.
— О заключенных. Ну и об инструкторах, которые, по сути, такие же заключенные. И всецело находятся в наших руках.
