В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
То есть сделать так, чтобы полицаи не заподозрили, что он, Лысухин, какое-то время укрывался в этом сарайчике. А для этого ему надо было отойти от сарайчика как можно дальше. При этом он отчетливо понимал, что далеко уйти ему не удастся: сил у него почти не оставалось. А коль так, то полицаи все равно его обнаружат. И все, что оставалось Лысухину, — это принять свой последний бой. У него сейчас даже имелось какое-никакое оружие — вилы, ими он и будет сражаться.
Опираясь на вилы, Лысухин поковылял по заросшему молодой травой полю.
О чем еще он сейчас думал? Ему даже самому было удивительно, но думал он о той самой колхозной трактористке. Сейчас она вспоминалась ему особенно ясно, ему даже казалось, что он ощущает запах ее волос и вкус ее губ. А еще он думал, что — победил в своей маленькой войне. Как бы там ни было, а — победил. Ему удалось вызволить из фашистской неволи многих заключенных, он спас от полицейской расправы старика, которого он видел первый раз в жизни, а также его старуху, дочь и внуков, которых он и вовсе никогда не видел.
— Стой! — раздался сзади него голос. — Стоять, падла!
Лысухин остановился и обернулся. К нему, спотыкаясь в траве, бежали полицаи. Всего их было шестеро. Лысухин стоял и ждал, когда они подбегут поближе.
Эпилог
Это лишь одна из операций Смерша по спасению пленных из концлагерей. Сколько таких операций было на самом деле, никто до сих пор не знает. То ли это до сих пор тайна, то ли в годы войны их никто не считал.
