В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Он не был большим специалистом в подготовке и заброске агентов, он пока лишь приступал к этому тонкому делу.
Впрочем, ему все же было проще, чем Лысухину. Агентурная работа предполагает молчание и таинственность, тогда как Лысухин со своими громогласными уроками обязан был находиться на виду. Ну да сам Лысухин в этом никакой проблемы не видел. На виду так на виду. Для него гораздо проще было находиться именно на виду, общаясь с разношерстным и разномастным партизанским народом и разъясняя партизанам всяческие истины относительно взрывного дела.
— Вот смотрите! — втолковывал Лысухин двум партизанам-минерам — болезненного вида пареньку и степенному старику с окладистой бородой. — Это немецкая мина! Между прочим, хорошая вещь. Надежная! Взрывается на счет «раз-два-три». А вы говорите, что она у вас не взорвалась. Заложили вы ее под рельс, а она — железяка железякой… Даже и не подумала взрываться. А почему так? А потому, что заложили вы ее неправильно. Не по инструкции. А немецкие мины взрываются только при соблюдении инструкции.
— Как нас научили, так мы ее и заложили! — глухим басом пробубнил старик. — А то как же еще?
— Значит, неправильно вас научили — коль не взорвалась! — махнул рукой Лысухин.
— Так ведь у других — взрывалась, — пожал плечами парнишка.
— Ну, стало быть, вы не усвоили науку, — ответил Лысухин. — Что-то сделали не так. Оттого она у вас и не взорвалась. Что ж, будем учиться заново. С нуля. Да-да-да! Ну а как вы хотели? Мина — это очень даже ценная штука! Это, можно сказать, взорванный фашистский поезд.
— Да мы это понимаем… — сокрушенно покрутил головой старик.
— А коль понимаете, то слушайте меня внимательно! Вот глядите, как это делается…"
"…Воробья Лысухин заметил рядом с собой ближе к полудню. Точнее сказать, вначале ощутил его присутствие, а потом уже обратил на него внимание. Он, конечно, не знал, что это Воробей, но понял, что это именно он, каким-то особенным внутренним чутьем. Воробей оказался щуплым мужичонкой средних лет со сморщенным, усталым лицом, какие обычно бывают у многих жителей здешних мест — жителей, занятых постоянным тяжким трудом, обремененных заботами, а в последнее время еще и войной и всевозможными связанными с войной опасностями и тревогами.
