В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
А на самом деле этот сидящий на табурете перебежчик для него, полковника Вайскопфа, понятен, как говорится, изнутри и снаружи.
— Откуда ты знаешь, что тот человек наш агент? — после молчания спросил полковник.
— Ну, так это у него написано на лбу. — Лысухин скривил рот в усмешке. — Дешевая поделка, короче говоря. Как только партизаны его не вычислили!
— Они, значит, не вычислили, а ты вычислил? — спросил полковник.
— Ну, по большому счету, вычислил его не я, а тот парень, которого я доставил к вам в упаковке, — ответил Лысухин.
— Что значит — черту? — спросил полковник.
— Провел слегка острым ножиком по его горлу, он мне все и рассказал о себе. — В тоне Лысухина вновь послышалось самодовольство. — Даже назвал свою агентурную кличку. Погодите, как она значится? А, ну да — Кладовщик! Откуда, спрашивается, я мог бы ее знать, если бы он сам мне ее не назвал? Одним словом, дешевое барахло этот Кладовщик, а не агент.
После таких слов Лысухина полковник Вайскопф впал в раздумья.
— Какую пользу ты хотел бы принести Германии? — несколько витиевато спросил полковник.
— Не знаю. — Перебежчик равнодушно пожал плечами. — Хозяин — барин. Куда поставите, там и пригожусь.
— Что еще ты умеешь, кроме того, что обучать взрывному делу? — спросил полковник.
— Ходить в разведку, брать «языков», уходить от вражеской погони, — легко ответил Лысухин.
— А других можешь всему этому научить?
— Других — это кого? — Лысухин внимательно глянул на полковника."
"— Других, — повторил Вайскопф.
— А чего ж — могу, — ответил Лысухин.
— Откуда такая уверенность? — спросил полковник.
— Ну, так я же был командиром разведроты, — ответил Лысухин.
