В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
— Ну и я как-нибудь выберусь! — Лысухин беспечно махнул рукой.
— Да, но… — все никак не хотел поверить капитану Грач.
— Говорю же тебе — такова суть спецоперации советского командования! — втолковывал Лысухин. — И проводит ее Смерш. Слышал или не слышал такое веселое словечко?
— Нет…
— Ну да, откуда бы ты мог слышать… Так вот — Смерш. Переводится — как «смерть шпионам».
— Так ведь шпионы, — продолжал сомневаться Грач, — получается, мы, диверсанты или, предположим, каратели.
— Если вы сразу же сдадитесь Красной Армии или партизанам, ничего при этом не взорвав и никого не убив, то какие же вы шпионы? — возразил Грачу Лысухин.
— Так что же нам делать? — спросил Грач.
— То, что делали до сих пор, — ответил Лысухин. — Что же еще? Учитесь всяким диверсантским премудростям, причем учитесь с усердием. Чем быстрее выучитесь, тем быстрее вас отправят в советские тылы. А уж там… Повторяться не буду, а то у меня уже мозоль на языке от таких повторений.
Перевели дух, выкурили по цигарке.
— У вас есть связи с другими заключенными? — спросил Лысухин у Грача. — Ну, которые бедствуют в лагере?
— Сложное дело, — покрутил головой Грач. — Ведь они считают нас предателями. Ненавидят… Но если надо, то связи можно и наладить. Есть у нас такая возможность. Так надо или не надо?
— Надо, — ответил Лысухин. — Очень надо.
— Зачем? — не понял Грач.
— Чтобы и другие тоже оказались на свободе, — ответил Лысухин. — Что же тут непонятного? Ведь иначе как они отсюда выберутся? Пропадут.
— Понятно, — кивнул Грач.
— Так вот пускай они и валят валом в диверсанты и каратели, — усмехнулся Лысухин. — Пускай в очередь выстраиваются на радость немцам! Пускай говорят немцам, что у них просто-таки руки чешутся, чтобы чего-нибудь взорвать в советских тылах! Или, допустим, стрельнуть в партизана… Главное — говорить все это убедительно, чтобы немцы поверили. А уж коль они поверят, то дальше все ясно.
Разговор этот был длинным и трудным, и он изрядно утомил и Лысухина, и Грача.
— В твоей компании много народа? — осторожно спросил Лысухин.
— Хватает, — так же осторожно ответил Грач.
— Ты во всех уверен? — поинтересовался капитан.
— Вроде бы да, — с некоторым сомнением ответил Грач. — Были до этого два сомнительных человека — ну, так их уже нет… Такая, понимаешь, беда — оба подорвались при закладке мины.
