Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
Удобно облокотившись на свое колено, Орлов грудью навис над тщедушным карманником, который сразу же почувствовал себя неуверенно, с опаской отклонился назад, насколько хватало свободного места, и, задрав голову, тревожно уставился на капитана.
– Владимир Александрович, – по-доброму обратился к нему Орлов, – расскажи нам, как вы в прошлом году схлестнулись с военными, когда убили вашего пахана? Очень нас этот вопрос интересует, у меня прямо зуд по всему телу от любопытства. Ну! – резким окриком подстегнул он задержанного и стал в шутку дирижировать.
– А чего рассказывать-то, – пожал узкими плечами карманник. – Сам я там не присутствовал, только слышал от корешей: вышла, мол, на заброшенном кладбище перестрелка… ну, с военными… там и завалили нашего пахана и еще нескольких… Вот и все.
– Да нет, не все, – нехорошо ухмыльнулся Орлов.
Жокей еще немного подумал, должно быть мысленно представляя в своей еще не окончательно отупевшей голове нерадостные для себя перспективы, потом тяжело вздохнул и осторожно принялся рассказывать:
– С Филином в мордовских лагерях в свое время тянул срок один его кореш… А потом этот кореш вдруг сделал финт ушами и ушел на фронт… Там ему не понравилось, он вернулся назад и опять захотел влиться в наш… коллектив, но братва его категорически не приняла… Нет места у нас ссученным, его даже хотели на пики насадить… но он вовремя смотался и залег на дно.
– …а конец будет, – быстро договорил за него Орлов.
