Пока дрон будет посылать мину за миной в республиканцев, надо найти их лагерь и навести оружие на них. Угоняем судно и валим. Тут импровизировать придется, жесткого плана нет. Один раз сработало, почему во второй не сработает?
Тут мимо здания, в подвале которого я лежал, стали проходить республиканские солдаты, один заглянул и, увидев трупы своих, стал бормотать в рацию, чтобы прислали труповозку и вывезли их – своих те старались вытаскивать, чтобы похоронить. Сам я уже успел осмотреть трупы, действительно ничего интересного. Единственно – подобрал железку от станины гранатомета. Увесистая, такой и голову проломить можно. Я успел убраться в ту часть, куда попал сверху, и оттуда из глубины проема наблюдал за республиканцами.
Так как тут нашлись трупы, то гранатами подвал закидывать не стали, спустились трое и визуально осмотрели как ту половину, так и мою. Меня не заметили, брезгливо осмотрели труп гражданского и ушли. Я с облегчением выдохнул и, убедившись, что те действительно ушли, выбрался из-под трупа, который поработал маскировкой. Захочешь выжить – и под разлагающийся труп залезешь. Тем более комбез на мне, просто пришлось задержать дыхание – фильтры не работали, а забрало было закрыто. Без него я бы просто задохнулся. Это уже потом я отдышался, откинув испачканное чем-то, что стекло с трупа, забрало. Вонь стояла знатная, но я дышал жадно, мне кислорода не хватало.
Еще с момента попадания в подвал я пытался связаться с нашими, переключив связь сети в режим рации, на расстоянии метров двухсот та вполне устойчиво работала в таком режиме. Однако все это время было глухо, но тут вдруг Йерк отозвался, видимо, войдя в зону работы. Тот долго не мог поверить, что я это я, так как сам видел мою гибель. Пришлось объяснить, что произошло, на что тот хохотнул: мол, это я Счастливчик, а не он.
Выяснив, где я нахожусь, он пообещал вскоре быть. Кстати, остальным выжившим Йерк сообщил, что я жив, видимо, так же, как и со мной, пребывая с ними на связи. А цепь они уже пропустили, хорошо спрятались, их не заметили. Чуть позже через тот же пролом с трупами республиканских солдат в подвал спустились четверо солдат, из них я знал только Йерка. Они подхватили меня на руки, и один вдруг забрал гранату из подсумка, а Йерк сказал:
– Извини, сержант, мы просто хотим жить.
Дальше не помню, на меня обрушился удар приклада трофейного автомата. Пусть на мне все так же был шлем с открытым забралом, но много ли мне нужно? Вырубило.
Очнулся я в камере. В обычной такой камере, и явно не на борту корабля или судна, а на планете. Почему я так решил? Да первое, что привлекло мое внимание, когда я открыл глаза – окно, забранное решеткой, а за ним голубое небо с курчавыми облаками. Значит, еще на планете.