Сам я, сидя в кресле пилота в рубке, слушая эти переговоры (парней из третьей группы поздравляли с искренним восхищением их удачей), параллельно ползал по сети. Искал, куда бы пристроить остов. Можно сдать на свалку по весу, но местная военная верфь давала чуть больше, видимо, такой достаточно сложный металл им был нужен на переплавку для создания разных запчастей. В общем, я вышел на представителей верфи и договорился, что сдаю им остов, после чего сообщил штабу, что отлучусь на минуту, и, добравшись до верфи, сдал остов инженеру-приемщику. Тот оценил его аж в сорок две тысячи восемьсот кредитов, которые я и получил на свой счет. А неплохо, можно заработать на доставке подобного металлолома. По соседним системам и шарить не стоит, все давно подобрано, не у меня одного такой буксировщик, а вот у дальних, где мы патрулированием занимались, их все же хватало. Так почему бы и нет?
Вернувшись на место стоянки, я отправил запрос в штаб с разрешением покинуть систему и навестить ту систему, где мы в засаде сидели, тут сутки лететь в гипере туда и сутки обратно, а на отдых нам дали привычные три дня. Однако я получил отказ – я на службе, а не на себя работаю. После войны смогу делать что хочу, а сейчас нужно выполнять приказы. Эх, блин, обломали. Ладно хоть успокоили, что я так при благополучном возвращении из рейда смогу притаскивать такие остовы, тут и слова никто не скажет, вполне имею право.
После возвращения на место стоянки я подумал и отправил сорок тысяч на частичное погашение взятой ссуды в коммерческом банке, директора которого кинул на такие большие бабки. Потом, подумав, перевел со своего банковского анонимного чипа оставшуюся сумму и окончательно закрыл эту ссуду – не хочу быть должным этому банку. Мне пришло извещение, что банку я теперь ничего не должен. После чего я связался с бухгалтерией штаба наемников и переделал отчисления, теперь вся зарплата шла на погашение только одной ссуды, той, что в государственном банке.
Затем, связавшись с Егором, предложил побухать. Мол, я вернулся с первой своей боевой операции и есть желание. Он все так же работал на орбитальном терминале, стараясь закрыть ссуды, висевшие на нем. После этого он уже сможет работать на себя, а мечта у него была заиметь свое дело, судно вроде моего – и полная свобода действий. Я как-то предложил ему помочь, но Егор отказался – захотел бы, сам в наемники пошел, но его такое неторопливое течение жизни вполне устраивало.
Это у меня шило в одном месте, а Егор не такой. Больше домосед с желанием иметь привычный уклад жизни. В чем-то я его понимал, хотя такая жизнь не по мне. Вот постоянная смена обстановки мне почему-то нравилась больше.