Криминальная история России 1995–2001 повествует о разворачивании событий вокруг Ореховской криминальной группировки и конфликтов за власть. История фокусируется на борьбе авторитетов, заказных убийствах и передела сфер влияния в период с 1995 по 2001 год.
Раздел Chitat.online для книги «Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Криминальная история России 1995–2001 повествует о разворачивании событий вокруг Ореховской криминальной группировки и конфликтов за власть. История фокусируется на борьбе авторитетов, заказных убийствах и передела сфер влияния в период с 1995 по 2001 год.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Валерий Михайлович Карышев Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Криминальная история России 1995–2001 повествует о разворачивании событий вокруг Ореховской криминальной группировки и конфликтов за власть. История фокусируется на борьбе авторитетов, заказных убийствах и передела сфер влияния в период с 1995 по 2001 год.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ну что, будешь говорить?
– Я хочу в камеру, ни на какие вопросы отвечать больше не буду.
– Ладно, в камеру так в камеру! – согласился Кузьмичев.
Через несколько минут меня уже закрыли в одиночной камере, расположенной в подвале этого здания.
Я стал соображать: неужели они действительно привезут Олесю?
Через час меня вновь вытащили из камеры на допрос к Кузьмичеву. Но на сей раз – почему-то на третий этаж. Я вошел в комнату и остолбенел. За столом сидела Олеся, заплаканная, держа в руках носовой платок. Увидев меня, она воскликнула:
– Олежек, любимый! Я люблю тебя! Как ты? Тебя тут не били?!
– Успокойся, Олеся, – ответил я, – все в порядке. Никто меня не трогал.
– Так, все! Мне это лирическое отступление не нужно! – жестко проговорил Кузьмичев. – Выведите гражданку!
Оперативник вывел Олесю из кабинета. По настроению Кузьмичева я понял, что она ничего не сказала.
– Ну что, садись, – кивнул Кузьмичев на стул. – Давай продолжим разговор.
– Я ничего говорить не буду, – стоял я на своем.
– Хорошо, посиди, подумай.
В комнату вошел другой оперативник.
– Кузьмичев, – спросил он, – у тебя телефон работает?
Кузьмичев кивнул. Оперативник подошел к столу, снял трубку телефона, стоящего там.
– Можно позвонить? Срочный разговор, – спросил оперативник.
– Да, конечно, звони! – сказал Кузьмичев. – Стоп! – И, неожиданно взяв в руки мой мобильный, протянул его оперативнику. – Звони отсюда!
– А зачем мне с мобильного-то звонить, когда я могу и с городского, бесплатно? – недоуменно спросил оперативник.
– Звони, звони! Мы тут клиента опускаем на деньги. И чем дольше будешь говорить, тем лучше! – сказал Кузьмичев.
Оперативник бросил взгляд на меня, хитро улыбнулся и сказал:
Он взял мобильный телефон и вышел в другую комнату.
«Да черт с ними! Пускай на деньги ставят! Пускай хоть миллионный счет пришлют по мобильному, только бы отпустили! – думал я. И главное – чтобы ничего не сделали Олесе! Но против Олеси у них ничего нет. Да и против меня, судя по всему… Подумаешь, признание Сашки показали! Значит, выбора у них не было, значит, просто решили надавить… А может, его уже и в живых-то нет! А раз в живых нет – он и не свидетель!»
– Кстати, а как самочувствие того человека, которого вы показали на видеопленке? – спросил я Кузьмичева.
– Тяжелое, – ответил он. – Может умереть.
«Ага, – подумал я, – тем более он не может быть моим свидетелем!»
Еще пару дней я просидел в РУОПе. На второй день меня перевезли в следственный изолятор.
Так началась моя новая жизнь – жизнь в ИВС.
К вечеру меня вызвали в кабинет к оперативникам. На сей раз Кузьмичева там не было. Я увидел оперативника, который меня принимал. Он сидел за столом и что-то писал, показав рукой на стул, стоящий рядом.
Я молча сел. Оперативник продолжал писать.
