Криминальная история России 1995–2001 повествует о разворачивании событий вокруг Ореховской криминальной группировки и конфликтов за власть. История фокусируется на борьбе авторитетов, заказных убийствах и передела сфер влияния в период с 1995 по 2001 год.
– А кто должен меня обижать?
– Мало ли… Кстати, никто на вас не выходил?
– Кто на меня может выйти?
– Ну, враги, друзья…
– Вроде нет. Вам же виднее, – намекнул я на то, что за мной, вероятно, существует слежка.
Они хитро улыбнулись.
– Позвольте, – запротестовал я, – вы не имеете права допрашивать его без меня!
– А кто вам сказал, что мы хотим его допрашивать? Мы идем на беседу личного характера. Узнаем, за какую команду он болеет, какие у него увлечения… Думаем, что ваше присутствие вовсе необязательно.
Тут я был бессилен. Процессуальный кодекс гарантирует присутствие адвоката только на допросе, но о такой форме разговора, как беседа, там ничего не говорится. Тут оперативники были полностью правы.
Теперь я понял, кому звонила женщина-контролер. Она вызывала их. Значит, они идут либо снимать информацию, записанную в следственном кабинете на видео– или аудиоаппаратуру при нашей беседе, либо на профилактическую беседу.
У меня есть конкретное задание, и мне нужно торопиться в суд. Я быстро сел в машину, доехал до консультации. Там составил на компьютере соответствующую жалобу об изменении меры пресечения подзащитному и снова поехал в Преображенский суд, куда следовало подать такую жалобу.
Преображенский суд находился недалеко от Сокольников. Я быстро нашел канцелярию по уголовным делам и отдал свое заявление. Девушка, принявшая мое заявление, мило улыбнулась:
– Оставьте, пожалуйста, ваши координаты, по которым с вами можно будет связаться.
Я написал внизу заявления свой рабочий телефон консультации и на всякий случай номер мобильного.
Через пару дней раздался звонок. Какой-то сотрудник суда попросил меня приехать к председателю завтра, в 16 часов, по поводу проведения суда по моему заявлению.
Для меня это было странным. Я знал: существует такой порядок, что если адвокаты подают заявление об изменении меры пресечения своему клиенту, то назначается суд, и как можно быстрее – в течение трех-пяти дней, но никогда при этом не называют фамилии судьи. Судья определяется буквально за полчаса до начала заседания. Вероятно, все делалось для того, чтобы на этого судью не было оказано никакого воздействия.
Когда я приехал в суд, то обратил внимание, что у входа в главное здание стояла знакомая серая «Волга» с тонированными стеклами.
Я поднялся на второй этаж, где находился кабинет председателя суда, подошел к секретарю и назвал свою фамилию.
– Да-да, – сказала она, – одну минуту, вас примут.
