Всматриваясь в обитателей камеры, Цируль ловил себя на мысли, что не каждый из бродяг решится заложить самого Пашу Цируля. В конце концов, пронесет!
Прошло немного времени. Цируля перевели в другую камеру, на сей раз в общую. Он почти забыл про те угрозы, которые получил после допроса со стороны режимника и следака, но тут наступил злополучный день, который принес Цирулю новые ужасы и кошмары.
Ничего значительного в этот день не ожидалось. Как обычно, Цируль встал, позавтракал, сел смотреть телевизор. Но около двенадцати дня вошел конвоир и, назвав его фамилию, сказал, чтобы он готовился на беседу с адвокатом.
Паша взял тетрадку с ручкой, которые постоянно носил на встречи с адвокатами. В ней он писал ответы на те малявы, которые получал через адвокатов с воли. За последнее время такие малявы стали приходить очень часто. Многие просто из солидарности передавали приветы, другие задавали вопросы по бизнесу, третьи спрашивали совета или рекомендаций по воровским делам.
Паша привык быть участником такой тайной переписки. К тому же бригада адвокатов, которые обслуживали Павла Захарова, была достаточно многочисленной. Так было специально задумано Цирулем. С одной стороны, за большим количеством адвокатов труднее проследить, а Цируль не исключал возможности, что слежка за ними ведется. Кроме того, некоторые согласились проносить ему наркотики, однако часть категорически отказалась. Поэтому время от времени Цируль менял состав адвокатов. На сей раз он не вспомнил, кто из адвокатов должен прийти к нему, он просто шел на встречу.
Медленно проходя по коридорам, он добрался до следственного кабинета. Его номер был 50. Павел слышал, что этот кабинет был когда-то резервом Генеральной прокуратуры, то есть когда приезжал какой-то важняк, следователь по особо важным поручениям, его всегда ждал свободный кабинет для встречи с подследственным. Но последнее время кабинет стали предоставлять сначала простым следователям, а позже – и адвокатам, поэтому Цируль не удивился тому, что его привели в 50-й кабинет.
Этот кабинет значительно отличался от других на этаже следственной части, прежде всего – своими размерами. Это было по крайней мере три обычных кабинета, соединенных в одну комнату. А все остальное – как и в других: стол с прибитыми ножками, три стула, также прибитые, и окно, выходящее в тюремный двор, вешалка для одежды, висящая напротив окна.
Открыв дверь, конвоир сказал Цирулю, чтобы он входил. Адвокат уже сидел за столом. Сидящий за столом был полным мужчиной, с круглым лицом, с лысиной, в очках с золотой оправой. Этого адвоката Цируль хорошо знал. Хотя он и работал с ним только две недели, но адвокат был рисковым и спокойно проносил наркотики с воли. Поэтому Цируль приветливо улыбнулся ему.