Совсем рядом с шумными городскими вечеринками и скандалами я нашла спасение в просторных чайнях и заботливой кухне моей бабушки. Но когда лето приносит не только радость, но и опасность — от мелких угроз до серьезного преступления — мир вокруг меня рушится. В это суматошное лето я встречаю в своем доме настоящего криминального гения — и начинается игра между темной стороной мира и белым светом, когда правда несет за собой ни малейший шанс на выживание....
Заместитель начальника Управления культуры выхлебал почти весь стакан и снова сунул в рот лимон, скривившись то ли от лимона, то ли от излишка водки.
– Расскажите все подробно, – попросила я. – Как все это случилось?
Чередниченко тяжело вздохнул."
"– Он устроил мне ловушку. Позвонил, спросил, как дела, ну как всегда в таких случаях начинают разговор. Потом он сказал, что, дескать, надо расслабиться и предложил встретиться в ресторане на Ново-Астраханском шоссе. Специально, гад, выбрал такое удаленное место! Чтобы было минимум свидетелей, только я сразу этого не понял.
– Александр Николаевич, не отвлекайтесь, говорите, что было дальше. Только факты излагайте, пожалуйста, лишнего не надо, – предупредила я.
– Да я и так… излагаю факты.
– Рассказывайте то, что помните.
– Да, так вот. Он, то есть Трегубенков, вдруг пошел в туалет. Потом он возвратился, и возвратился уже с пистолетом, представляете? Значит, у него был сообщник! Тот, кто оставил пистолет в туалете.
– Послушайте, Александр Николаевич, я не понимаю вас. Вы что же, сокрушаетесь из-за того, что Константин Владимирович совершил промах, и вы остались в живых?
– Да нет, конечно! Что вы, Татьяна Александровна! Это я просто к тому говорю, чтобы вы составили представление об этом… об этом ничтожестве! Идиот!
Ну, то, что клиника действительно присутствует, я поняла, еще прослушивая разговор Трегубенкова с супругой и слушая, как спокойно говорит об убийстве заведующий хозяйственной частью театра.
– Александр Николаевич, не отвлекайтесь. Продолжайте.
– Ну, так вот. Трегубенков выстрелил, но попал себе в руку.
