Афган прошел, жив остался, а здесь на тебе! Он же еще молодой был? Ему лет сорок пять, наверное, было? — спросил отставник, наливая в кружки заваренный на зверобое чай.
— Да сорок пять! Сына оставил. Правда жена с ним, еще лет пять, как развелась, он за эти годы, так себе бабу и не нашел. Все надеялся, что его бывшая к нему вернется! Любил он видно жену? — сказал Селезнев, размешивая ложкой чай.
— А как — как, его убили? — Спросил полковник, — Если это конечно не секрет!? — интересуясь подробностями, спросил пенсионер.
— Застрелили его Иван Михайлович, как кабанчика в хлеве! Взяли и застрелили из трофейного пистолета. Прямо в лоб две пули подряд, — сказал Селезнев, с чувством непонятного сарказма и глубочайшего сожаления.
— Да, мне очень жалко мужика. А я то, я чем могу помочь вам? — спросил отставной полковник.
— Вы мне расскажите Иван Михайлович, о чем вы говорили с ним в последний раз. Может он говорил, где и на каком озере ловил? Может за самолет немецкий, что — то говорил? Вспомните пожалуйста это очень важно! — Стал расспрашивать Селезнев, обхватив обеими руками кружку.
— Я помню! — Да — да! Он говорил про немецкий самолет, который упал где-то в нашем районе в озеро! Петрович, даже ходил к одной бабке, которая и рассказала ему, что на озеро Голодье, зимой 1941 или 42 года, сел на лед немецкий бомбардировщик. Его наши зенитки подбили. А за ним следом сел еще один, хотел стало быть забрать экипаж, но взлететь тогда не смог. Не хватило ему расстояния для разгона. Так и утонули по весне, эти два сраных «Хенкеля». Но Афанасьев, мне сказал, что это не то. А тот, который он искал, упал летом 1942 года, где-то в районе Алексеевского озера. Но там их несколько, и в какое именно, упал он не знал. Афанасьев, ездил туда на рыбалку, дырки сверлил, и целыми днями раком стоял, все под лед смотрел. У него еще приборчик такой американский был. Вот он им и сканировал местные водоемы. Представь себе Иван, нашел же он тот самолет! Нашел! Да точно нашел! Приехал, когда уже темно было… Достал бутылку водки, мы выпили с ним, а утром чуть рассвело, он сел на свой драндулет, и укатил домой, — сказал полковник, вспоминая последние минуты жизни Петровича.
— Через день после его приезда домой, его и застрелили! Из архивных данных министерства обороны стало известно, что этот самолет, перевозил из Берлина награды в штаб армии Центр в Смоленске. Было там и денежное довольствие на всю армию за зимнюю кампанию 41 года. Там по подсчетам экспертов, которые производили оценку груза по архивам добра фашистского на миллионы долларов, — сказал Селезнев. Иван чувствовал, что полковник не будет эту информацию сливать в народ. Полковник был из тех людей, которые пройдя все перипетии жизни, оставались верными не только принятой присяге, но и слову чести.