— Игорек, шел бы ты куда шел! — Сказал Селезнев, приходя в себя. — Ты факс отдал!? Отдал! Вот теперь иди на место и неси службу.
— Я в дежурке с мужиками заговорился. Тут из аппарата лезет вот эта бумага. Я сразу к тебе. Иван, посмотрел на лист бумаги. Комок подкатил к горлу, а скупая мужская слеза зависла на краю века. На него с листа смотрел ни кто иной, как его друг по Кавказу Валентин Санников. Рука Ивана от подобного следственного эксперимента слегка задрожала. Иван чувствовал, что их встреча неминуема, но он до последнего надеялся, что ошибается. Не мог он поверить в то, что его друг, которого он спас от смерти и вытащил из — под огня окажется по другую сторону закона.
Отбросив лист, Иван откинулся на своем стуле, поставив его по привычке на две ножки. Задрав голову в потолок, он, прикурил сигарету и погрузился в воспоминания.
— Здорово мужики! — Сказал вошедший в купе мент, в камуфлированном одеянии серии «Тундра». -Это здесь сводный отряд околоточных собрался!?
Он скинул на полку вещмешок и висевший на плече. После сел на нижнюю полку и сняв с себя куртку, обнажил погоны старшего лейтенанта.
— Меня мужики, Валентином Санниковым кличут! Я опер Заднепровского отдела Представился он, и поздоровался с каждым. — Возражений не будет, если мы окно откроем на спичечный коробок!? Жара! — сказал он, опуская окно купе.
— Смотри старлей, продует! Вместо Чечни, в госпитале окажешься с воспалением легких! — сказал Селезнев.
— А у меня Ваня, лекарство есть! — сказал он, доставая из рюкзака бутылку «Слободы». Сейчас поезд тронется и мы за день победы и примем. Чай не на блины к теще едем, а на фронт, — сказал Валентин.
— Ты старлей, коней то не торопи! Тронемся! Проинструктируемся и тогда вмажем по-людски. — ответил Иван. Он развязал вещевой мешок и, вытащив вареную курицу, понюхал и сказал:
— Это вам не магазинные ножки дядюшки Буша, это свое домашнее. Чистый витамин «Д» в сочетании с белково-углеводным наполнением. Мясо без антибиотиков!
Поезд потихоньку тронулся. За окном поплыл привокзальная площадь Смоленска и знаменитая крепостная стена стала набирать скорость, прячась от глаз пассажиров в майской зелени.
— Ну что мужики теперь можно и перекусить!? — спросил Селезнев, выкладывая на стол купе все то, что собрала в дорогу жена.
— Я не возражаю, — ответил один из ментов, доставая котлеты и соленые огурцы.
— А кто против жратвы будет возражать!? За знакомство по славянской традиции не грешно и водки испить.
