Валентин ощутил, как ее язык проник ему в рот. Он стянул с «Наташки» одежду, и запрыгнув под одеяло, прижался к ней всем телом. В этот миг он почувствовал, как вся его плоть задрожала, а мурашки, ввергли в трепет каждую клетку мужского организма. Каждое движение женщины. Каждый ее стон и поцелуй приносили ему столько телесного удовольствия, что он готов был заплакать. Наташка отдалась ему и их тела обвились в любовной страсти.
Вечер после выпавших на их долю перипетий выдался на славу. Горящие свечи создавали интимный свет, и слегка потрескивая, раскидывая вокруг горящего фитиля маленькие искорки. Иван, открыл шампанское и налил вино в фужеры. Счастливая после близости Наталья, накинув на себя шелковый халатик с китайскими драконами, устроилась рядом со своим мужчиной. Влюбленной глазами она с благоговением наблюдала за каждым движением своего «мужа». Циклоп хоть и любил Соньку, но его душа просила свободы. Не мог он всецело принадлежать Наталье из-за боязни собственной уязвимости. Он, словно волк от красных флажков бежал прочь от брака. А сейчас — сейчас судьба подарила ему еще один шанс, чтобы забыть о прошлом и начать новую жизнь. В эти минуты Сонька, была как никогда счастлива. Любовь, удача, деньги свалившаяся на неё, стирали ту грань, за которой оставалась их прошлая и такая никчемная жизнь.
Вечером того же дня участкового населенного пункта Усмынь, навестил старинный друг детства. За пазухой торчала большая полуторалитровая пластиковая бутылка самогона, а из кармана потертого пиджака три скумбрии холодного копчения, завернутые в целлофановый пакет.
— Ментам привет! Принимай гостей околоточный! — Провопил Толик, по кличке «Бурбон», и вытащив из за-за пазухи бутылку самогона, поставил на стол перед участковым.
— Вот, огненная вода наивысочайшего качества, — сказал он, присаживаясь напротив.
— У тебя, что Толян, сегодня какой праздник!? — спросил участковый, поглядывая на часы.
— У меня Виталя и праздник и день скорби! Валька моя, разродилась двойней. Я теперь отец в квадрате! — сказал он, выкладывая на стол закуску.
— Вот — глянь, у Нинки брал! Ни горелка, а настоящий бальзам самого господина Битнера! Она его на корнях каких — то настаивает. От этих корней и мой «корень», как гидравлический домкрат поднимается. Настоящая скажу тебе «Виагра» местного разлива. — Сказал Бурбон, и вывернул жирную рыбу, на лежащие на столе розыскные листы.
