Тут до Кота дошло, что он впопыхах, забыл свою барсетку на кухне у Мейера. Его руки слегка задрожали в предчувствии разборов. Достав мобильник, он позвонил.
— Алло, босс, я кажется влип. Меня тут на МКАДе остановили гайцы, — сказал он нервничая. — Я забыл барсетку с документами на кухне. Что мне теперь делать?
— Это Игорь Александрович, теперь ваши проблемы. — ответил Меер, и Кот услышал короткие гудки, которые рассказали ему больше чем голос Зиновия.
— Это был Котовский? — спросила Сонька, промакивая краем салфетки уголок рта.
— Да, черт бы его побрал. Опять влип, этот хренов неудачник. То его менты приняли, то у него бабки сперли. Не помощник, а какой-то урод.
— С вашего позволения я позвоню, — сказала Сонька, вытаскивая из сумочки телефон.
Сонька набрала номер Валентина и, дождавшись трех гудков, отключила его.
— Вне зоны доступа, — ответила она Мееру. — Что за связь!? За что я плачу деньги!? — сказала она и положила телефон на стол перед банкиром, чтобы он оценил штучный экземпляр китайского «Верту», в титановом корпусе инкрустированного позолотой.
Валентин, сидевший наготове приняв вызов. Три гудка это был условный сигнал от подельницы, указывающий на то, что объект его охоты покинул логово банкира. Валентин, не торопясь по памяти набрал номер Кота, и нажал кнопку с зеленой трубкой.
Кот, швырнув мобильник и заорал — Сука, сука, сука, — . Сейчас он понял, что босс его слил, как ненужную вещь. Как презерватив, использованный после сеанса пламенной и страстной любви.
— Я командир, забыл барсетку на Рублевке у моего босса, — сказал Кот, через открытое окно.
Сигнал вызова абонента запущенный Циклопом, дошел через вышки оператора до телефона, который был спрятан в пакете за спиной Котовского. Реле замкнулось, и вспыхнувшая платиновая нить, запалив каплю азида свинца, привела в действие детонатор. Кот даже не почувствовал, как мгновенно и безболезненно умер. Его тело силой взрыва разорвало на клочки, выкинув вместе с водительским креслом сквозь лобовое стекло. Отделившаяся от плоти душа, покинула труп быстрее чем, «Ауди — ТТ» надулся, принимая от взрывной волны округлю форму. Не очень яркое, но резкое пламя, разорвав стекло и металл, с грохотом вырвалось наружу, превращая машину в горящий факел. Стоявший рядом ДПСник, вместе с дверью, которая была вырвана из Ауди взрывной волной, отлетел на несколько метров.
Ни Зиновий, ни Сонька, не могли слышать этот взрыв, они были далеко от подобного кошмара. В то время когда гексоген рвал на куски тело Котовского, они спокойно сидели в кабинете, и, выдавливая из себя аристократов, наслаждались перепелами, запеченными в сливках с картофелем и нежными бургундскими трюфелями, запивая все это Шато Ла Флер-Петрюс, урожая 1976 года.
Тимофеев был вне себя.