Автор
В бывшем отношениях осталась только одна приличная одежда и вечные проблемы мужчины. Теперь я должна помнить, как выглядел козел после моих рассказов — он не может даже на пельмени сэкономить. Криминальный развод ждет тебя, если вспомнишь его лицо.
Передо мной появляются два человека, которые приносят морозный воздух с улицы, и рядом с блондинкой, которая явно мне напоминает какую-то модель, я узнаю своего бывшего мужа собственной персоной.
* * *Он сильно изменился после нашего расставания.
Самое ужасное было в том, что изменился он в лучшую сторону. Передо мной стоял холеный мужчина с модельной стрижкой и в темном пальто, а под водолазкой угадывались мышцы, которых до этого не было. Было пузо. Раньше было пузо.
«У меня дурацкий обмен веществ» — жаловался мне он пять лет назад, — «все съеденное откладывается на боках».
Господи, испанский стыд! Интересно, его новая девушка выслушивает подобные откровения, или же он предпочитает для нее быть идеальным, снимая в спальне футболку и хвастаясь кубиками, наработанными в спортзале?
А я... вот она, я спустя пять лет. В старых джинсах, слишком теплой и бесформенной куртке и секущимися волосами. Из макияжа только подкрашенные ресницы, потому что мне было лень его накладывать. Семь лишних кило из-за сидячей работы.
Шок. Ступор. Отвисшая челюсть. Все это — у меня, бывший же в этот момент опускает на меня взгляд и вроде бы не узнает. Смотрит равнодушно, холодно, будто сквозь меня.
Я прячу в рукава коротко подстриженные ногти, с которых так и не отмылась до сих пор зеленка, и молюсь, чтобы этот модельный козел меня не узнал.
Господи, неужели Наташа была права? Она не ошиблась? Я замечаю, как оттопыривается светленькая шубка на животе у девушки — она действительно беременна! Конечно.
— Женщина, — внезапно слышу я ледяной и знакомый голос, — пропустите нас или нет?
Я чувствую, как мои глаза становятся круглыми. Я женщина? Он что, охренел?
Черт. От злости мне на помощь приходит простая истина — на сколько бы ты не выглядела, главное — как ты себя чувствуешь. Я вздергиваю подбородок и смело смотрю в глаза бывшему придурку:
— Глаза протри. Мне двадцать пять, старикашка. Я девушка.
— Хамка, — усмехается внезапно так знакомо он, — ты такой же хамкой и осталась, Василиса.
— Ой, ты ее знаешь? — восклицает удивленно девушка рядом с ним и пялится на меня так, словно вляпалась в собачью какашку.
Я словно слышу, как она составляет мой фоторобот, безжалостно мысленно фотографирует каждую деталь — волосы, куртку, кроссовки вместо сапог и немного протертые на коленках джинсы.
Я ей проигрываю по всем фронтам.
Этого мои нервы не могут уже выдержать.
