Автор
В пустыне жужжали беспилотники, когда внезапно перед самим Грегором преградилась ледяная молния — самосвал начал медленно разворачиваться. Визг тормозов и удары в боковую стену заброски создавали дрожь земли, сметая все на своем пути. Этот кошмарный аварийный столкновение превратило пустыню в океан крови и металла, где каждый взрыв и скрежет тормозов будоражил кровь....
– Невелика потеря… Тенью ты был, тенью и останешься.
Он направился к стене зала, из которой вышел Выразитель-Лаврик, еще не зная, что будет делать дальше.
– Ты куда? – дрожащим голосом окликнул его компьютерщик. – Не оставляй меня одного!
Кирилл не ответил, пытаясь найти кратчайший путь к стене. Не смог, остановился и обернулся к растерянному Лаврентию, оставшемуся посреди зала с убитым видом.
– Ты хоть что-нибудь запомнил из того, что дал тебе твой хозяин?
– Конечно, запомнил, – торопливо закивал Киндинов.
– Он говорил о своем Отце…
– О Создателе Мироздания, который был Изначально Первым. Теперь он собирается стать на его место…
– Это его проблемы. Я не понимаю, куда девался Отец, бросив свой Базовый Задатчик.
Лаврик наморщил лоб.
– Насколько я успел уяснить, Создатель Всего есть трансцендентная Сущность, которая постоянно действует внутри Творения, оставаясь при этом в самом глубоком смысле в н е Творения.
– Где это – вне?
– Не знаю, – беспомощно пожал плечами Лаврентий.
– Зачем ему понадобилось запускать Программу Мироздания с этого «пульта»? Он что, не мог сотворить его волевым усилием?
– Об этом надо спрашивать его самого, – бледно улыбнулся Лаврик. – Я где-то читал, что причина проявления Божественной Воли кроется в ценности или изначальном совершенстве произведенных состояний. Образно говоря, Создатель запустил Программу «нулевой» реальности с идеальными условиями…
– Программу рая, – задумчиво кивнул Кирилл.
– Спроси что-нибудь полегче. Едва ли обычные человеческие понятия, которые мы используем для описания деяний Бога и его детей, адекватно отражают их Сущность. Это нечто, лежащее за пределами нашей логики.
– Не уверен, – пробормотал Кирилл. – Может быть, мы просто не знаем нужных слов? Истинных слов, рождающих миры?
Лаврик поскреб макушку, не зная, что ответить.
Кирилл потрогал щетину на подбородке, смерил его взглядом.
– Если у тебя действительно хорошая память, у нас есть шанс вырваться отсюда и спасти Лилю.
– Я согласен, давай, – торопливо сказал Лаврик. – Ты хочешь, чтобы я рассказал…
– Я хочу запустить ПН, если она хранится в твоей памяти.
В глазах Лаврика всплыли сомнения, недоверие и страх.
– Ты… уверен… что сможешь?
– Нет, не уверен, – мотнул головой Кирилл, – но у нас нет другого выхода.
