Автор
Младенец-потаскушка: уродина и исключительно нежданная жертва судьбы. Внутренняя тоска, вечное безвестие — вот все что осталось от его жизни. Мать с теми же демоническими взглядами, но уже неспособные понять сложную душу своего ребенка.
"Глава 1. Птенчик кукушки
Сирота. Несчастливая. Брошена. Да, я знаю все это сама,
Что душа моя бедами скошена, покрывает ее пелена.
И молиться о ней — уже брошено, чуждо ждать от судьбы баловства.
Я как птенчик кукушки — подброшена. А вся память моя — белена.
И в гнезде новом шепчут бесправно, будто демоном я им дана,
Или держатся холодно, нравно, не стараясь познать суть меня.
И лишь мать демонстрирует явно, своим голосом звонким звеня,
Что кукушки дитё полноправно стало любо ей, будто б родня.
То ли лишняя, то ли ведомая, в жизни где отыскать уголка,
Где была бы я тоже особая, не смотрели бы где с высока?
Я могу лишь писать, неспособная, показать своего огонька,
Той души, что останется доброю, даже если я буду одна.
Ева медленно, нехотя закрыла свою любимую записную книгу: обычная серая обложка, белые страницы, никаких замысловатых узоров и ярких картинок. Любая девушка выбрала бы хранилищем своих самых сокровенных лирических переживаний что-то другое, что-то цепляющее и особенное, но Ева была из тех, кто умел видеть красоту даже за пеленой серой обыденности, была той, что буквально не судит книгу по обложке.
Думая об этом, Ева улыбнулась своей нежной и умиротворенной улыбкой, а после решила еще раз перечитать только что написанное стихотворение. С каждой строкой уголки её губ понемногу опускались, пока своими линиями не изобразили на молодом лице задумчивую печаль.
— Даже в свой день рождения не могу сочинить чего-то более радостного. — тихо прошептала себе девушка, будучи своим главным и единственным критиком.
Вдруг в дверь спальни постучали.
— Войдите.
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула красивая женщина сорока лет.
