Я считал тебя такой же ясной и откровенной, как солнышко…
– Ах, Эрленд! – сказала она горестно. – Ведь ты же знаешь лучше всех на свете, что я следовала по тайным стезям и обманывала тех, кто доверял мне больше всего… – Ей так хотелось, чтобы он понял. – Не знаю, помнишь ли ты, милый друг, ведь еще до этого ты поступал со мною так, что кто-нибудь мог бы назвать твой поступок некрасивым. Но видит Бог и Дева Мария, что я не сердилась на тебя и любила ничуть не меньше…
Лицо у Эрленда стало жалким.
– Я так и думал, – сказал он тихо. – Но ведь ты знаешь и то… Все эти годы я упорно старался восстановить, что разрушил. Я утешался мыслью, что в конце концов все обернется так, что я смогу вознаградить тебя за то, что ты была такой верной и терпеливой.
Тогда она спросила его:
– Ты, конечно, слышал о брате моего деда и девице Бенгте, которые против воли ее родни бежали из Швеции. Бог покарал их тем, что не дал им детей. Ты ни разу не боялся в эти годы, что он накажет и нас так же?..
И сказала ему тихим, дрожащим голосом:
– Можешь поверить мне, мой Эрленд, что я не очень обрадовалась нынче летом, когда впервые узнала, что со мной. И все же думала, что если ты умрешь, прежде чем мы поженимся, так уж лучше я останусь после тебя с твоим ребенком, чем одна. И я думала, что если мне придется умереть от родов, то все же это будет лучше, чем если бы у тебя не было своего законного сына, который мог бы взойти на твое почетное место после тебя, когда ты покинешь юдоль земную…
Эрленд ответил с горячностью:
– Я счел бы, что сын мой приобретен слишком дорогой ценой, если бы он стоил тебе жизни. Не говори так, Кристин. Уж не так дорого мне Хюсабю, – сказал он немного спустя. – Особенно с тех пор, как я узнал, что Орм никогда не сможет наследовать мне…
– А ты любишь ее сына больше, чем моего? – спросила тут Кристин.
– Твоего сына?.. – Эрленд усмехнулся. – О нем я пока знаю лишь то, что он является сюда на полгода или около этого раньше, чем следовало бы! А Орма я люблю уже двенадцать лет…
Немного спустя Кристин спросила:
– Ты скучаешь когда-нибудь по тем своим детям?
– Скучаю, – ответил муж. – Раньше я часто ездил в Эстердал, где они живут, взглянуть на них.
– Ты мог бы съездить туда теперь же, на Рождество, – тихо сказала Кристин.
– А ты не будешь этим недовольна? – радостно спросил Эрленд.
Кристин отвечала, что сочла бы это правильным. Тогда Эрленд спросил у нее, будет ли она возражать, если он привезет детей к себе домой на Рождество.
– Ведь тебе все равно когда-нибудь придется увидеть их.
И опять Кристин ответила, что и это ей кажется вполне правильным.
Пока Эрленда не было, Кристин трудилась не покладая рук, чтобы приготовить все к Рождеству.