Автор
Кристина шла по тропинке между деревьями, чувствуя себя безысходной и потерянной. Ее душа была наполнена страданием и разочарованием, каким-то странно жестоким и непостижимым образом. Это место — последнее убежище перед лицом грядущего безумия. Кристина не знала, куда еще повернуться за поддержкой, когда все вокруг выглядит сквернее, чем она уже привыкла думать....
Закончив, Артем выжидательно уставился на меня, будто я должна была сказать что-то сакральное ему в ответ, но я лишь кивнула. Коротко и вполне удовлетворенно.
Пусть лучше так, как он сказал. По крайней мере, честно. Как говорится, с такими ситуациями, как у него, нужно переспать. И главное, что у Орехова было желание принимать в своей жизни глобальные перемены.
Куда хуже могло бы быть, потребуй он у меня сделать аборт, если бы категорически оказался против детей. А так у меня появилась надежда на счастливое разрешение ситуации.
— Ты уже говорила Максиму? — неожиданно спросил у меня Артем. — Признаться, я больше переживаю за него, как он отреагирует на новость о возможном брате или сестре.
Я удивленно вскинула брови.
— Думаю, он будет рад, — заверила я. — Моей любви на всех хватит. Он не будет чувствовать себя обделенным, если ты об этом.
— Что ж… — Артем поднялся. — Вот и хорошо.
Он хотел уйти, но остановился, повернулся, подошел ко мне и сел на колени, предварительно аккуратно подтянув брюки.
— Знаешь, что еще? — спросил, чуть улыбаясь. — Я должен попросить прощения.
— За что? — сразу насторожилась я.
— За свое поведение. Честное слово, не мог и предположить, что ты можешь ждать моего ребенка. Потому и говорил так. Напугал тебя. Но впредь хочу, чтоб ты знала, я за честность и прямоту. Не нужно намеков и полутонов. Хорошо? Я принимаю правду такой, какая она есть, и никогда не рублю с плеча. Что бы ни было — приходи ко мне со своей бедой или с сомнениями. Пожалуйста.
Я задержала дыхание, чувствуя, что не могу дышать от переизбытка чувств. А потом… разрыдалась. Чертовы гормоны! Это все они!
Нервно прикусив губу, закрыла глаза, а слезы все текли по лицу.
Артем, сначала ошарашено смотревший на происходящее, вдруг поднялся, потянул меня к себе и обнял. Так крепко, как умеет только по-настоящему любящий мужчина. Он гладил меня по волосам, целовал в висок и молчал. Ждал, пока я смогу успокоиться и нормально говорить, видимо.
Не знаю, сколько прошло времени, но я успела выплакать всю боль и страх последних дней.
В последний раз рвано вздохнув, я посмотрела на Орехова и пробормотала:
— Ты опоздал на работу.
— Я всегда знал, что есть плюсы в том, что сам себе руководитель. — Он улыбнулся и стер подушками пальцев остатки моих слез.
