Автор
Кристина шла по тропинке между деревьями, чувствуя себя безысходной и потерянной. Ее душа была наполнена страданием и разочарованием, каким-то странно жестоким и непостижимым образом. Это место — последнее убежище перед лицом грядущего безумия. Кристина не знала, куда еще повернуться за поддержкой, когда все вокруг выглядит сквернее, чем она уже привыкла думать....
Эпилог
Пять дней назад отгремело торжество, которое должно было быть тихим и семейным. Больше трехсот гостей, половину из которых я видела впервые, поздравляли нас с Артемом, желая всяческих благ, разглядывая со всех ракурсов и обсуждая с разной степенью доброжелательности. Я всем улыбалась, каждому. Оптимизм немного поубавился лишь пару раз. Например, после милой блондинки, представившейся любовницей Артема и велевшей смотреть за ним в оба. Ей я наступила каблуком на ногу и, пока она шипела от боли, посоветовала держаться подальше от моего мужа, потому как я — не Лена, делать вид, что ничего не случилось, не стану.
В остальном я была милой с незнакомцами, стараясь прежде всего для Артема. Сама свадьба всех потрясла роскошью, особенно мою маму. На торжественном салюте она и вовсе схватилась за сердце и стала плакать, в тысячный раз умоляя простить ее.
Максимка пользовался невероятным успехом у всего женского пола: с ним беседовали, играли, перед ним заискивали. Только тогда я поняла, что мой мальчик для них — способ манипулировать Артемом, заработать его доверие через пасынка. А еще чуточку позже моя знакомая — Алла Андреевна, жена партнера Артема — сообщила, что ходят упорные слухи, будто Макс не приемный сын Орехову. Слишком уж они похожи манерой поведения и кое-какими чертами лица.
Сам Артем отходил от меня лишь изредка, а появляясь, обязательно брал за руку и смотрел так, что ноги подгибались от счастья.
Он все еще боялся за меня, предпочитая постоянно держать на виду и грозно всматриваясь в каждого желающего пообщаться.
Суровый, строгий, любимый. Мой."
"Вот уже пятый день мы принадлежали друг другу как муж и жена. Ореховы. А буквально вчера в суде рассматривали заявление Виктора о его правах на общение с сыном.
