Автор
Кристина шла по тропинке между деревьями, чувствуя себя безысходной и потерянной. Ее душа была наполнена страданием и разочарованием, каким-то странно жестоким и непостижимым образом. Это место — последнее убежище перед лицом грядущего безумия. Кристина не знала, куда еще повернуться за поддержкой, когда все вокруг выглядит сквернее, чем она уже привыкла думать....
Как это получилось?
— Я не стану ругать твою маму, — сказал раздраженно. — А ты рисуй где-то, чтоб я тебя не видел. И тогда все у нас заладится.
Мальчишка, только что стоящий с самым несчастным видом, просиял. Взмахнув граблями, он закричал: “Ур-ра!” и побежал прочь, громко улюлюкая на ходу.
— Маленький, наглый, бесстыжий манипулятор! — с уважением проговорил я, провожая его взглядом. — Ох…ть, меня обвел вокруг пальца младенец!
Глава 8
Кристина
Я не знала, что делать дальше. Работодатель меня убивал. Медленно и мучительно.
Мало того, что не спешил найти кого-то мне в помощь, оставив на меня весь свой огромный, напичканный мебелью и дорогущими аксессуарами дом, сделав при этом еще и поваром, так еще заставлял чувствовать себя полной дурой.
Я не справлялась!
Чертов халат с горем пополам отстирался, а вот диван… Максимка его испортил.
Я нещадно терла дорогую ткань, принося ей еще больший вред, и с трудом удерживалась от слез.
На этот раз Орехов не спустит все на тормозах, я это чувствовала мягким нижним местом, как никогда.
И если раньше как-то удавалось избегать неприятностей, то теперь, кажется, они решили не оставлять мне шанса на нормальную жизнь. Ни единого!"
"— Черт возьми! — выругалась я, отбрасывая тряпку в тазик и вытирая лоб запястьем, заодно убирая челку.
— Его заказывала моя жена, — донеслось сверху голосом Орехова, и я забыла, как дышать.
Одернув юбку, поднялась и, собрав весь остаток позитива, выдавила улыбку, сообщая:
— Я все отмою. Нужно лишь взять другое средство…
— Не отмоете.
— Честное слово, — продолжила занудствовать я, отдавая себе отчет, что просто не потяну выплату за этот диван. Хоть почку продавай!
— Вы, конечно, постараетесь, — медленно намазывая тост абрикосовым джемом, начал говорить Артем Дмитриевич, — но ничего не получится. Уже сейчас это очевидно, ведь цвет обшивки безнадежно испорчен.
Мои руки опустились, повисли вдоль тела плетями. Началось!
Я буду вечной рабыней в плену этого дома. Воображение даже начало рисовать картинку, как Орехов отнимает мой паспорт и переселяет нас с сыном в кладовку под лестницей…
— У вас есть какие-то идеи на этот счет, Кристина?
— Я не… Мне…
Внутри все клокотало от страха. Как же надоело бегать с сыном на руках в поисках своего угла и заработка.
