Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
Он развернул автомобиль, и машина, подпрыгивая на кочках, снова поехала прочь.
Через несколько минут они миновали трудный участок дороги, и «УАЗ» сразу прибавил скорости.
– На этот раз сюрпризов не будет? – устало спросил Сергей.
– Нет, – сквозь зубы ответил Аникеев.
– Скажи, Андрей, – продолжал Бакунин. – Ты вроде нормальный мужик. Какого хрена ты терпел возле себя этого чокнутого садиста?! Только не говори мне про взаимную любовь между братьями!
– Я любил его, – вполголоса ответил бывший участковый, не отрывая глаз от освещаемой фарами дороги.
Сергей вздохнул и покрутил у виска пальцем.
– Там кто-то есть впереди, – встревоженно сказал Максим, всматриваясь в темное окно.
Дворники мерно работали, очищая налипающий снег, и вскоре стало видно, что на тропе кто-то стоял. Кто-то высокого роста. Немного пригнувшись, будто знак вопроса. Будто…
Истошно закричала Женя, Ангелина как клещ вцепилась в Макса, а Сергей, срывая глотку, заорал:
– Дави его, Андрей!!! ДАВИ!!!!!!!!!
Бывший участковый не верил своим глазам, но факт оставался фактом – перед ними была та самая тварь.
Пока автомобиль кувыркался, Ангелина вылетела из разбитого окна. Ее маленькое тельце неподвижно распласталось на снегу.
Аникеев приоткрыл глаза. Левая рука вывернута под невообразимым углом, локоть давит на кнопку гудка. Языком Аникеев поймал ручеек крови, стекающий из разбитого носа. Где-то в глубине салона жалобно стонала Женя. Парни были в отключке. Аникеев надеялся, что они живы. В бок что-то давило, и, посмотрев, он вспомнил, что сунул в карман куртки крест, тот самый, который сорвал с его брата Максим.
Он уже хотел открыть дверь, чтобы броситься к Ангелине, как вдруг замер.
Над головой послышалось тяжелое дыхание, и ноздри Андрея уловили запах гари, к которому примешивалось жуткое зловоние мертвечины.
