Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
Лицо девочки было мертвенно-бледно, а черные глаза мерцали неестественным блеском.
– Проводи гостя, пожалуйста, – сказал хозяин дома, обращаясь к ней.
Девочка протянула руку товарищу, он кинул на нас умоляющий взгляд.
– Карточный долг, сударь, – долг чести, – высокопарно напомнил инвалид, и девочка повела моего попутчика куда-то за лестницу.
Я присоединился к игрокам. Снизу донеслись странные звуки, и стало неуютно.
Друг за другом отправились в подвал майор со своим попутчиком. Инвалид неизменно умудрялся взяток не брать, даже при двух тузах на руках.
Оставшись наедине с хозяином дома, я приготовился метать колоду, но странный человек развернулся и поехал прочь от стола.
– Куда же вы? – спросил я с недоумением.
– Игра окончена, – ответил инвалид, ловко взбираясь по лестнице, ведущей на второй этаж.
– А мои товарищи, почему не идут сюда? – Мой голос, казалось, не принадлежал мне более.
– Не хотят! – И странный человек вновь разразился приступом гомерического хохота. – Вот такая вышла занятная партия!
Он скрылся, и свечи мгновенно потухли.
Я пришел в себя только тогда, когда вызванные ямщиком солдаты выводили меня из дьявольского дома.
Оказалось, что в усадьбе уже давно никто не живет и там не могло оказаться ни странного инвалида, ни маленькой девочки.
Старинная статья произвела на меня двоякое впечатление: с одной стороны, было лестно, что наша семья поселилась в месте, о котором писали еще сто лет назад, в одной из известнейших по тем временам газет; с другой – гнетущее состояние усилилось.
