Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
— Посмотрим, с чем приперлись…
Старпом с невозмутимым видом подошел к часовому, что-то шепнул на ухо и, когда тот отодвинулся, встав вполоборота, в лучшем стиле господ офицеров русской императорской армии отдал честь:
— Капитан-лейтенант Видьманов, старший помощник капитана. Чем могу служить?
Мэр рванулся вперед:
— Перед вами — известный правозащитник, депутат Государственной думы!"
"— Догадываюсь, — безмятежно сказал старпом. — Телевизор иногда смотрю. Чем могу служить?
— Господин депутат хочет осмотреть корабль.
— На предмет? — невозмутимо спросил старпом.
— Кто здесь командует — вы или эти субъекты? — мэр кивнул на Кацубу с Мазуром, скромно стоявших в сторонке.
— В том, что касается проведения подводных работ — товарищ майор, — старпом кивнул на Кацубу.
— Товарищи на фонарях висят! — рявкнул мэр.
— Да что вы говорите? — изумился старпом. — Сколько ни наблюдал фонарей, никаких висящих…
— Хватит, — сказал поганый старец и кивнул Кацубе: — Подойдите.
Кацуба приблизился вразвалочку, оскорбительно неторопливо, дернул головой так, что это могло сойти и за приветствие:
— Майор Проценко, Шантарский военный округ.
— Я уже наслышан, что вы там натворили…
— Вот как? — с издевательской вежливостью спросил Кацуба. — Быть может, поделитесь информацией? Потому что я совершенно не в курсе…
— Издеваетесь?
— Резюмирую.
— Всю эту компанию давно пора посадить, — сообщил мэр.
— Там случайно митинги не гремят? — спросил Кацуба. — С требованием расстрелять нас, как бешеных собак?
Кацуба взглядом приказал часовому придвинуться к трапу, по которому сделал было попытку взойти один особенно настырный оператор. Часовой понятливо кивнул, перевесил автомат на шею и встал, расставив ноги, словно позировал для плаката «Граница на замке». Репортер дрогнул, вернулся на пирс.
— Ну и как обстановка в городе? — спросил Кацуба мэра.
Мазур оглянулся — зевак на палубе «Достоевского» заметно прибавилось, хотя вряд ли кто-нибудь понимал, что происходит.
— У меня уже нервов не хватает общаться с этими… — горестно сказал мэр старику.
— Держите себя в руках, Павел Степанович, — ободряюще сказал ему столичный гость, выполнявший здесь, надо полагать, роль тяжелой артиллерии из резерва главного командования.
