Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
— Позвольте! Погода прекрасная, никакого штормового предупреждения, корабль у вас был отличный… Как вас угораздило на спокойной воде?
— Знаете, я об этом поговорю с капитаном, — сказал Мазур, ежась от знобкого ветерка.
— Морской змей, — сказал Кацуба, лязгая зубами. — Вынырнул, паскуда, под самым бортом, да как давай корму жевать…
Молодые матросы таращились на него, определенно решая для себя нелегкий вопрос: рехнулся спасенный от радости или в самом деле не врут бульварные газетки?"
"Мотобот на полной скорости пошел к теплоходу.
— Нас что, с мачты заметили? — поинтересовался Кацуба.
— Запеленговали, — словоохотливо отозвался ближайший матрос. — Поймали SOS. Слушайте, а рация у вас где? Это что, костюмы такие, сами сигналят?
— Ага, — сказал Кацуба. — Новейшее достижение технической мысли.
— Так, а насчет морского змея…
— Был морской змей, — таинственно сообщил Кацуба.
— Нет, правда?
— Привиделось ему, — сказал Мазур.
И подумал: что там ни болтай люди, сторонние предчувствия продолжают работать. Все утро места себе не находил, на стену лезть хотелось — и оказалось, не зря, неведомо откуда пришедшее загадочное чувство старательно предупреждало. Не будь это всегда облечено в смутные, непонятные образы — скольких удалось бы спасти…
Почему же в таком случае нет радостного облегчения? Пришло на миг и схлынуло.
Зрелище было первосортное. Давненько Мазур не становился объектом столь пристального внимания и жадного любопытства. Третий помощник поднялся первым с гордым видом героя-спасителя, а следом взобрались Мазур с Кацубой, с которых все еще капала морская водичка. За ними матросы добросовестно тащили яркие, по-прежнему надутые костюмы — у Мазура не было охоты вспоминать, где следует искать клапан, чтобы стравить воздух, а матросики и подавно не знали.
Лица сливались для него в одно пестрое пятно. Чуть ли не перед носом возник объектив видеокамеры — а там еще одна, и еще, импортный народ жаждет запечатлеть столь экзотическую сцену. Кто-то сунулся с вопросами, Мазур отмахнулся, даже не врубившись толком, на каком языке спрашивают.
