Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Распахнув дверь, донья Эстебания потянула Мазура в темноту с уверенностью человека, успевшего обжить временное пристанище. Вспыхнула лампа в углу.
Он хотел изречь нечто подходящее к случаю — романтическое, что ли, — но ничего не придумал с ходу. Наплевать ей было на преамбулы — звонко щелкнув замком, подошла, прижалась и без особых церемоний начала расстегивать на Мазуре пуговицы так, что он на миг почувствовал себя наивной семиклассницей, соблазняемой нахалом-физруком.
И решил показать, чего стоят русские медведи — коли уж заставляют играть в дурацкой комедии, женщина тут совершенно ни при чем, она-то искренне верит, что залучила в постель ощутившего к ней неподдельный интерес морячка… Опустил ее на пушистый ковер, бесцеремонно освободил от всего лишнего и без изысков взял.
Потом, утолив первый голод, медленнее и изощреннее начала использовать его по полной программе, шепча вперемешку с английскими словами те, которых он не понимал — правда, семи пядей во лбу тут и не требовалось.
Вытянул руку, подхватил бутылку и поднес горлышко к ее губам.
— Ну, это не только по-вашему, у нас пьют точно так же, случается… Как хорошо, полковник… Не зря я всегда обожала моряков…
Мазур глотнул из горлышка и подумал, что жизнь не так уж плоха. Временами…
Глава двадцать девятая
Маски в хороводе
Именно теперь, когда он лежал на пушистом ковре, лениво поглаживая плечо прильнувшей к нему женщины, опустошенный до легонького кружения головы, догадка и пришла.
Отгадка только на первый взгляд казалась невероятной — по размышлении приходилось признать, что во всем этом, во-первых, по нынешним меркам нет ничего особенно потрясающего. Во-вторых, все было предельно логично.
