В мирное время она была обычной девушкой, но когда муж ее умер, жизнь резко изменилась. Теперь она вынуждена выбирать между своей идеей суррогатной материнской услугой и безопасностью. Каждый шаг в этом нелегком деле открывает новые загадки и опасности. Встреча с неожиданными людьми и умение решать сложные задачи становятся ключевыми факторами для выживания и достижения цели....
Ни в коем случае не пускать его в свою зону комфорта.
Если пустит…
Где гарантии того, что с ней не случится пресловутый стокгольмский синдром? Что она, оказавшись под властным давлением Сардынова, не начнет себя ассоциировать с жертвой, в следствии чего у неё образуется стойкая зависимость от него? Смех смехов, а история знает сотни примеров, когда молодые девушки влюблялись в своих похитителей и прощали им всё, вплоть до насилия и издевательств над собой. То же самое и с жертвами заложников. Криминалистика описывала много случаев, когда заложники в последствие интересовались судьбой террористов, навещали их в заключении, просили смягчению наказания.
Что сдвигается в голове у человека? Почему тот, кого следует ненавидеть, начинает вызывать симпатию?
Лера для себя подобной участи не хотела.
Поэтому — никакого вникания в жизнь Тимура Сардынова. Она — по другую сторону. И никогда ни при каких обстоятельствах они не должны пересекаться.
А ребенок…
Сначала надо забеременеть.
И чтобы мама с Генычем пришли в себя. Ей бы от этой стрессовой ситуации отойти. А там — будет думать дальше. Будет воссоздавать вокруг себя фантомный щит.
Что-нибудь да придумает.
Поэтому она никак не стала комментировать диалог Дианы и Сардынова. Они ей не друзья, не близкие люди. Они — часть другого враждебного ей мира.
Но у Дианы было другое мнение на сей счет.
— Лера, надеюсь, ты понимаешь, что Тимура ни о чем не надо спрашивать?
Лере так и подмывало сказать, что он не настроен на диалог с ней.
"Девушка обругала себя. Когда она стала такой циничной? Нельзя…нельзя уподобляться тем, кто тебя окружает. Нельзя терять себя. Свой внутренний мир. Тот стержень, что помогает тебя держаться изо дня в день и не сломаться.
— Конечно.
— Вот и славно.
Диана отвернулась к окну и всю оставшуюся дорогу не проронила ни слова. Чувствовала за собой вину? Сначала платье Леры, которое Сардынов почему-то счел слишком откровенным, потом незнакомец, вызвавший у её работодателя столь неоднозначную реакцию?
Странно, что хозяин вечера не попытался их остановить.
Лера тоже отвернулась к окну. Ей какая разница, что происходит в жизни этих богатых нуворишей? Её заботило другое — завтра она собиралась в клинику.
