В историческом романе "Кротовский, может, хватит?" Дмитрий Парсиев создает ужасающую картину русской истории времен царя Александра II. Главные герои — простые люди в безвыходной ситуации, вынужденные действовать вне закона ради спасения своей жизни и дочери. Здесь читатель встретится с жестокими реалиями той эпохи, где предательство и отчаяние мгновенно переходят в кровавый выбор между жизнью и смертью....
Похоже, «Кротовский, может, хватит?» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Оно почти всегда отравленное.
— Но для нас любое мясо несъедобно, — растерянно возразила свама.
— А для нас съедобно не любое. Черт, так и знал, что будет подвох. Вы ведь каждую травинку живой считаете?
— Конечно. Трава дитя леса.
— О-о. Я уже жалею, что приперся сюда. Вот к оракулу не ходи, нас будут штрафовать за каждого раздавленного червяка, а потом мы же по итогу должны останемся. Нет уж, дамочка. Сама истребляй тварей тьмы.
Несколько охотников исчезли в портальной вспышке, использовав автоматический самовозврат.
Свама слезла с крыши, посчитав инструктаж оконченным, а я подумал, это даже хорошо, что Акула в этот мир не попал. Он бы здесь точно не удержался. Я прошелся по деревне и заглянул в подобие местного трактира. Мне налили миску какого-то густого нектара.
Зато здесь нет никакой вражды между охотниками. Никто никого не пытается подкараулить в засаде. Наоборот. Я так понимаю, здесь собрались профи с определенным кодексом чести и выработанными правилами. Я вижу много сработанных малых групп. Пары, тройки, пятерки. Они деловито расходятся из деревни.
Увы, меня ни в одну компанию не зовут. Я новичок и чужак. Я еще побродил немного, но так никого и не нашел. Ладно, придется охотиться в одиночку.
Первая же попытка поохотиться чуть не стала для меня фатальной. Я вышел на не слишком опасную тварь… как мне показалось сначала… и подстрелил ее. А тварь взяла и не сдохла. Кинулась на меня по ломаной траектории, настолько непредсказумой, что еще две стрелы ушли в молоко.
И когда она добежала и набросилась, мне оказалось нечем отбиваться. Оружия ближнего боя у меня нет от слова «совсем». По большому счету меня спас доспех. Порвать его не так-то просто.
Я вернулся в деревню, чтобы выпросить у местных хотя бы нож. Только при слове «нож» эти гребаные пацифисты бледнели и начинали молиться природе-матери… к такой-то матери. Я решил не пороть горячку.
