В эпицентре невероятной истории — поезд, который кажется обычным, но в действительности не знает усталости и остепенности. Перед тем как ты поймешь, что уже более трёх дней летишь на соседней планете, тебе предстоит провести несколько сюрреалистических ночей за кассетной дверью поезда, где воздух тонк и мистический, а каждое движение — таинственный эликсир....
С одной стороны степняки грозят, с другой Клещов… я гляжу, Кротовский, тебе спокойно не сидится… ладно, ладно, я пошутила… знала, к кому еду… что вы там говорили про мобилетную вышку?
— Если проехать пять километров в сторону Семигорска, появится связь.
— Тогда я позвоню, пожалуй. Есть у меня на примете парочка сорвиголов, которые только по титулу дворяне… тоже из Питера сорвались, но пока никуда не приткнулись.
Настасья пошла к своему мотоциклу, а мы с Комаринским пошли к его грузовику. У нас обоих в Семигорске дела.
— Да что ж навалилось со всех сторон, — расстроился подпоручик.
— Брось. Мужики посмотрят сегодня. Уж как-нибудь починят. На моем пока съездим.
Мы вдвоем втиснулись в кабину к Филиппычу. Тесновато, но ехать можно. Когда мы выехали из Лучково навстречу протарахтел мотоцикл Кобылкиной. Видимо, успела позвонить и уже ехала обратно. Она помахала нам рукой в кожаной перчатке. Комаринский махал в ответ двумя руками.
— Эх, какая женщина, — восхитился он, проводив Настю взглядом, — И как я в такой просак попал… ээ, дурачина, ляпнул, что благородные по Изнанке не шляются… обиделась, наверно…
— Ты уж постарайся загладить вину, подпоручик, — усмехаюсь, — Тебе по роду службы с ней бы в связке работать… тебя где высадить?
— Давай к главному зданию.
— Мне к Миле надо. Нам железо нужно, портал обносить.
— Ну уж нет, — возмутился Комаринский, — Ты к Миле, а с помещиками мне объясняться? Наверняка уже очередь перед конторой.
— Да, ты прав. Девчонки мои все в деревне.
Филиппыч высадил нас у главного здания и мы с Комаринским пошли в класс. Никаких ожидающих меня посететилей в коридоре не обнаружилось. Я уже хотел было разворачиваться, но подпоручик жестом привлек мое внимание.
— Гляди, Кротовский, — сказал он негромко, — Дверь в класс не заперта.
— Разве? Мы вчера запирали, я точно помню.
Подпоручик достал из кобуры револьвер, а я взял в руку пронизывателя.
В классе оказался человек. Он сидел на ученической скамье навалившись на парту, как будто уснул. Мы осторожно подошли к нему, продолжая в него целить. Человек никак не отреагировал. Комаринский протянул руку и приложил пальцы к его шее.
— Мертв, — констатировал он.
