В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
Чтобы в нем можно было нормально ходить. Но… костюм должен не прятать красоту, а подчеркивать ее. Понимаете?
— Поверьте, граф, — портной всем своим видом показывает, что понимает… и понимает хорошо, — С таким типажом работать одно удовольствие. Идеальные пропорции. Здесь нечего прятать… тут что-то прятать тяжелый грех…
— Рад, что мы друг друга понимаем.
Портной еще немного разгибается, но опять не полностью. Зато щелкает пальцами удивительно громко. На звук выбегают две женщины, у которых тоже висят на шеях портновские метры, и уводят Анюту за занавеску в глубины помещения.
— Как прикажете одевать вторую спутницу? — спрашивает портной.
— Не надо меня одева… — начинает открещиваться Белкина.
— Надо, — пресекаю твердо, — Поверь, Маргуша, надо… второй спутнице потребуется что-то модное… молодежное. Она у нас студентка, но студентки тоже иногда отлипают от учебников…
— Ясненько… ясненько, — кивает портной, — Прогулочный стайл «и в пир, в мир».
— Ни за что! — Белкина становится пунцовой.
— Все верно, выше колена, — игнорирую Белкинский протест, — Такие коленки надо показывать.
— Полностью согласен, граф, — важно подтверждает портной и фирменным своим щелчком снова призывает двух женщин, которые уводят теперь и Белкину.
Мы с портным остаемся с глазу на глаз.
— А вас как одевать? — спрашивает он.
— Э-э… скажите-ка для начала, во что станут обновки девушкам.
— Я так понимаю, обувь тоже девушкам будем подбирать.
— Будем, — куда тут деваться, оставлять их в старой обуви нельзя, иначе это издевка выйдет, а не обнова.
— Рублей по сто на каждую, — на этот раз портной распрямился полностью.
Ого. Может, для кого-то «второй ценник» дармовым покажется, а по мне так цена кусачая.
— Тогда с моими обновами пока повременим, прижился, знаете, в своей гимназистской форме.
Портной ушел, а я остался в холле дожидаться.
— Мерки сняли. Сказали подождать, — говорит Анюта.
— Через час подойти, — вторит ей Белкина.
Может, мне показалось, но по-моему, они начали относиться друг к другу терпимее.
— Тогда пойдемте, — поднимаюсь с диванчика, — Белкина, ты случайно не знаешь, где продается самое вкусное мороженое?
— В кафе у Коровина.
