В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
Прислушиваюсь… в последний миг успеваю затолкнуть ее в ближайший кабинет, зайти следом самому и бесшумно притворить дверь. Видимо те трое устали ждать, решили проверить, идем мы с Белкиной или нет.
Слышу из-за двери звук шагов в коридоре.
— Проверь свиточную…
— Там закрыто… — кто-то подергал дверь, которую Белкина заперла минуту назад.
— Что там за защитничек у нее выискался?
— Нулевый… Кротовский, фамилия, — узнаю голос Репейникова, — Но Свиста сегодня уделал.
— Кротовский… я думал передохли все Кротовские… ладно, пошли.
Мой «навигатор» показывает, что троица вернулась на исходную позицию. Плохо. Настырные сволочи. Поворачиваюсь к Белкиной, сжимаю за плечи и встряхиваю мелкую так, что очки подпрыгивают у нее на носу.
— Вот что, Белкина. Достали меня эти игры в таинственность. А ну говори, какого черта им от тебя надо?
Нависаю над ней угрожающе, продолжая чувствительно сжимать ее плечи. Она напугана. Побледнела. Смотрит на меня щенячьими своими доверчивыми глазами, но молчит.
— Так. Ладно. Другой выход с этажа есть?
— Есть черный ход… — Белкина сухо сглатывает, — …только он закрыт… но у меня есть ключ… вернее, ключ от свиточной подходит к замку от черного хода.
Осторожно приоткрываю дверь, высовываюсь… в коридоре никого. Выволакиваю Белкину наружу и тащу за руку к черному ходу… на цыпочках. В ее школьных ботиночках на коротком каблуке это не сложно.
— Открывай.
Она достает ключ и долго возится от волнения.
— Кг'отовский. Пг'остите меня. Я не хотела вас впутывать.
— Брось. Лучше просто расскажи.
— Я не могу…"
"По черному ходу спускаемся на первый этаж. Путь открыт. Теперь мы спокойно можем покинуть здание крепости незамеченными и дойти до ворот. Но я заволакиваю Белкину в небольшой уже знакомый мне кабинетик. Поняв, куда я ее тащу, Белкина пытается упираться.
— Нет. Кг'отовский. Не надо, слышите.
Поздно. Впихиваю ее внутрь. Вероника Кондратьевна здесь. Разбирает какие-то бумаги. Отлично. Хорошо, что ее застали. Старушенция поднимает взгляд. Смотрит на Белкину, на меня и… по-моему все понимает.
— Присаживайтесь, в ногах правды нет, — говорит она со вздохом.
— Кг'отовский, я вам этого не пг'ощу.
Не удостаиваю Белкину даже взглядом. Хватит с меня юношеского упрямства. Теперь говорить будут старые мудрые люди.
